Страница 14 из 20
- Я осталась одна, и ты один. Другие рядом с тобой – не такие. Ты – одинокий, бог смерти.
- Верно. Хочешь остаться со мной?
- Нет. Не держи меня, я хочу к маме. Сделай так, чтобы я ушла следом за ней.
- Я исполню твоё желание, дитя.
- Спасибо. Я рада, что увидела тебя. Пожалуйста, не забывай меня.
Сияющие небеса хлынули в её душу, выметая всё, что она помнила, что думала, о чём мечтала и как строила планы когда-то, как жила с мамой и папой и играла с друзьями, все воспоминания, о которых даже сама Рхъянн уже забыла, – небо было настолько огромным, что легко растворяло её, полностью принимая в себя. Рхъянн уходила вслед за мамой, умирая, и одновременно оставляла кусочек себя навсегда вплетённым в бога смерти, разрушившего всю её цивилизацию.
- Нет, я не хочу умирать! – закричала Нила. – Я хочу остаться с ним! Нет!
Мучительное рассогласование пронзило всё её существо, причиняя боль, кроша на части, но Рхъянн этого уже не ощущала: она уходила в смерть вслед за мамой и родными, и в её глазах навсегда застыли отражением сияющие небеса глубокого синего оттенка.
- Я хочу остаться с ним! – вскрикнула Нила, разрушая ткань сна в отчаянной попытке выбраться.
Журчание воды приятно успокаивало, только вот что заставило её нервничать, Нила не помнила. Думать об этом не хотелось. Вокруг от тихого и тёплого ветра шуршали листья, нос щекотали воистину райские запахи, сладкие, цветочные, лесные, запах водоёма. Нила немного пошевелилась, потягиваясь, и поняла, что приятное ощущение нежности на коже вызвано текущей водой, невероятно тёплой, словно подогретой. Такое ощущение, что она лежит в ручье. Удивившись этому факту, Нила открыла глаза, только это не прояснило ситуацию: вокруг царил насыщенный сумрак. Девушка ощупала себя и ближайшие окрестности руками, глаза немного привыкли к тусклому освещению: вокруг тёмной громадой сгущался лес, верхушки деревьев в густом переплетении кустов и каких-то лиан совершенно невозможно было разглядеть в этой ночной мгле. Она действительно лежала в каком-то невероятно тёплом ручье, рядом рос мягкий мох, а незнакомые запахи кружили голову и заставляли думать, что она оказалась в сказке. Нила рассеянно подумала, что что-то не так, слишком уж чудные ароматы и ощущение леса вокруг, а может, ей показалось чересчур ненормальным уютно спать в неглубокой луже, но мысли парадоксальным образом не зацепились за эти размышления, ведь ей было так хорошо и защищённо, так приятно, так тепло. Вставать не хотелось, но ручей был откровенно мелковат, и, стоило Ниле представить, каково плыть по течению этой тёплой благоухающей воды, как это придало ей сил встать и, наполовину наощупь, последовать вниз по течению.
Ручей вёл вниз под небольшой уклон, густая растительность постепенно расходилась в стороны, образуя узкий и неглубокий овражек, и Нила запрокинула голову. Где-то в высоком тёмном небе плыли ярко освещённые красноватыми отблесками облака, а вот звёзд видно не было. Девушка залюбовалась странным, невиданным ей прежде контрастом этих чудных сумерек винного оттенка и, повинуясь внезапному порыву, вновь улеглась в воды ставшего более глубоким ручья, лишь бы не отводить взгляд от неба. Мокрая одежда липла к телу, но Нила совсем не мёрзла, в воде так и вовсе согревалась. Медленно-медленно она плыла по течению, а может, это двигались облака, а она оставалась на месте. Начинающийся рассвет всё никак не мог набрать силы, словно застыв в безвременье, а вот лес вокруг жил своей жизнью: Нила слышала всё больше невнятных шорохов и шебуршаний, вскриков каких-то незнакомых ей птиц или животных. Она повернула голову и увидела огромные чашечки ярких даже в этом сумраке цветов: они росли вдоль самой кромки ручья, каждый размером с её голову, и как будто тянулись к воде своими изогнутыми светлыми лепестками с причудливым узором. Нила не удержалась и потянула к ним руку: цветы казались игрушечными и манящими. Нежнейшие лепестки, словно крылья ангела, пощекотали кожу её пальцев, и девушка зажмурилась от удовольствия.
Одно невесомое касание, второе, стебли какого-то иного, жёсткого растения, снова полосатые цветы – она медленно двигалась, расслабившись в воде и задевая рукой растительность берега. Вдруг лёгкий укол в палец заставил её тихо вскрикнуть и резко раскрыть глаза, но на берегу никого не было. Нила села, нащупав дно, и пристальнее вгляделась в неясные тени рядом, замерев, но ничто не двигалось, лишь тихо журчала вода, да вдалеке раздавались шорохи леса. Девушка склонилась к светлым цветам, которых касалась её рука в момент укола, и не без труда рассмотрела несколько тёмных, спрятанных под жёлто-белыми лепестками колючих шипов то ли того же растения, то ли соседа. «Всего лишь колючки! Как у роз…» Место укола уже совсем не болело, словно слегка онемев, но Нила подумала, что плыть и дальше по течению с закрытыми глазами слишком небезопасно, и решила всё же встать. Помедлила минуту, раздумывая, почему солнце до сих пор не взошло, повозила рукой в тёплой воде – наверное, ручей начинался из какого-то горячего источника, иначе как объяснить его температуру – и наконец, нащупав ровный участок дна, попыталась принять вертикальное положение. Ноги подкосились от внезапной слабости, и Нила с плеском рухнула обратно. Тут же попыталась подняться вновь, но ощущение онемения и странно, неравномерно изменившаяся чувствительность тела не дали ей этого сделать.
«Яд! На шипе был яд!» - запоздало адреналин ударил по нервам, тело деревенело прямо на глазах, отказываясь повиноваться. Нила запаниковала, что сейчас задохнётся, но дышать и моргать всё ещё получалось. Сильно напрягшись, удавалось чуть-чуть, совсем капельку, шевельнуться, но встать или схватиться уже не вышло. Какое-то время девушка боролась, уже не обращая внимания на всё то же неизменное небо над ней, но она проигрывала, а течение всё так же медленно несло её дальше вдоль берега. Наконец, она сдалась, хватаясь за безумную надежду: раз она может дышать, то, вероятно, действие яда постепенно сойдёт на нет? Может, для этого надо поспать, отдохнуть? Лишь бы на неё не напал какой-нибудь зверь, пока она столь беспомощна.
Движение постепенно всё больше замедлялось, а может, Ниле так казалось из-за парализующего яда в её крови, запах цветов стал более насыщенным, на берегу мелькало всё больше ярких белых пятен – похоже, там начинались настоящие заросли этого коварного растения. В конце концов обездвиженную девушку окончательно прибило к берегу, и Нила попыталась утешить себя мыслями о том, что зато теперь её не вынесет ни в болото, ни в быструю реку, она просто поспит и проснётся, снова в ручье, только вместо мха вокруг будут эти странные белые цветы с нежными лепестками. Мысли путались, сбивались, и она закрыла глаза.
Вновь открыла их Нила от ощущения, что её что-то держит, и смутной тревоги. Высоко в небе плыли красноватые облака, журчал ручей, нос щекотал запах пыльцы, земли и ещё чего-то неприятного, тело по-прежнему не слушалось, а её волосы будто и правду то ли зацепились за что-то, то ли их кто-то держал. Девушка затаилась, пытаясь понять, не схватило ли её животное, но никаких шорохов или звуков дыхания не расслышала. Никто не двигался, кроме текущей тёплой воды, омывающей её тело. Она скосила глаза в сторону берега, там виднелись какие-то серо-коричневые стебли. Сколько прошло времени, непонятно. Нила ещё какое-то время напряжённо приглядывалась, но ничего подозрительного не обнаружилось, даже шорохи леса не были больше близки как раньше, в начале её путешествия.
Она снова закрыла глаза. Когда Нила проснулась опять, возможно, через пять или десять минут, ничего не изменилось. Ощущая себя пойманной в ловушку безвременья этого тёмного мира с едва уловимым красно-коричневым освещением, она открыла глаза. Если бы могла, она бы вздрогнула: серые стебли, словно множество тонких рук, тянулись к ней от самого берега и почти касались кожи руки. Нила совершенно точно помнила, что в прошлый раз они находились гораздо дальше. Может, от яда она плохо соображает? Испугавшись, Нила принялась пристально наблюдать за растениями. Сначала ей казалось, что ничего не происходит и она просто сошла с ума, но длительное наблюдение принесло свои плоды: через пару минут ветка уже совершенно точно касалась её кожи, словно медленно и незаметно растение тянулось к ней. Ещё через пару минут руки Нилы коснулся второй стебель, затем третий, а первый меж тем принялся неторопливо карабкаться по её руке, как живой. Осознав, что происходит, Нила вновь забилась в своём обездвиженном теле, пытаясь обрести над ним контроль и вырваться, но ничего не получалось. Проклятое растение уже держало её за волосы и – медленно для животного, но очень быстро для растения – оплетало её своими лианоподобными жёсткими стеблями. Вряд ли это могло быть совпадением: и шипы, и красивые цветы, и эти серые ветки, скорее всего, являлись одним существом, а питалось оно, судя по всему, плотью, когда беспечная жертва, привлечённая ароматными соцветьями, неосторожно натыкалась на ядовитый шип и падала, обездвиженная. Но, может, яда этой твари не хватит на такую крупную добычу, ведь он же не убил её, может, всё пройдёт и она вырвется из этой хватки? Наверное, он питается какими-нибудь мелкими грызунами, но она-то гораздо крупнее! Нила не теряла надежды, тщетно пытаясь шарахнуться в ужасе от таких непримечательных с виду серых стеблей.