Страница 127 из 161
Наутро все встретились в столовой. Я попросила Крига разбудить меня раньше и не использовать воду, так вот стоило мне услышать его голос, сон как рукой сняло: я боялась, что он опять что-нибудь удумает. Именно поэтому я не спешила, ведь у меня было масса времени: солнце едва-едва показалось.
— Что же он сегодня придумал? — спрашивала Луиза, ковыряясь в еде и не спеша всё съедать.
— Лишь бы дожить до возвращения Грэя, — с полузакрытыми глазами проговорила Оксилия, пытаясь ткнуть мясо вилкой.
В это время несколько прядей её волос устроили нам целый спектакль. Невидимый кукловод-кобольд и не думал прекращать его, мы улыбались, стараясь скрыть причину, а подруга и понятие не имела. Лишь пару раз махала рукой над головой, как будто чудилось, что там летала муха.
— Эх, — громко вздохнула Анжелика, тоже особо не спеша кушая. Впрочем, и я наслаждалась спокойствием и старалась поменьше двигаться, чтобы не ощущать боли в мышцах. — Он классный.
— Кто? — одновременно с Луизой спросила я.
Анжелика на глазах покраснела и виновато опустила глаза в тарелку.
— Боже мой, — выдохнула с изумлением на лице Оксилия и вновь махнула рукой. — Ты что, влюбилась?!
— Да вовсе нет! — резко бросила Анжелика и снова опустила голову.
— В кого? — спросила я, не понимая.
Луиза посмотрела на меня так, словно уже поняла, а я слишком медлю. Но ничего не поделать — сейчас мне хотелось только спать.
— Да как так-то? — воскликнула Оксилия. — Он же… Но…
— Окс, это любовь, — спокойно объяснила Луиза. — Самая большая сила.
— А чегой-то эта сила нас не спасает?!
— Да кто?! — закричала я, не понимая. — О ком вы?
— Да она втюрилась в Рудольфа! — бросила Оксилия, подскочив, мгновенно проснувшись и тут же поняв, что кто-то держал её за волосы. — Эй! — Она попыталась схватить сзади кого-то, но тот явно дал дёру. — Ах, вы, чертята! Чтоб больше такого не было! А то я начну мстить!
— В Рудольфа? — переспросила я, только-только понимая, что это значило.
— Да не втюрилась я! — злобно бросила Анжелика, отбросив вилку. — Он мне просто нравится!
— Так ты его просто попроси быть с нами помягче! — предложила Оксилия.
— И как я это сделаю?!
— Напрямую!
— Эй-эй! — выставила я руки. — Спокойно! Не кричите. Ну, нравится он ей, ну, что тут такого?
— Да сколько ему лет-то? — удивлялась Оксилия. — Да и он совсем не смотрит!..
Подруга не успела закончить, как Анжелика резко встала, отодвинув стул, который громко поцарапал пол, и молча вылетела из столовой, ни на кого не взглянув. В наступившей тишине послышался какой-то шорох.
— Ну, браво, Окс, хлопаем стоя, — бросила Луиза, встала и ушла следом за Анжеликой.
Я вздохнула, протирая глаза. Ну, теперь я точно проснулась. Быстро допила компот, ничего не доела и встала. Еда Оксилии собралась в злобную мордашку.
— Я не хотела, — отвернувшись, призналась та.
— Я знаю, — уверила её я. — Но извиниться надо будет. Идём.
Мы вышли с ней и отправились на тренировочное поле. Эрик, на его счастье, в этот раз не опоздал. Анжелика была сильно расстроена, но все силы отдавала, чтобы этого не показывать: она смеялась с шуток Эрика, принимала вызовы Рудольфа с охотой, то бишь сражалась, отвечала на вопросы, если знала ответы. Но всё это время не смотрела на Оксилию. А последняя, в свою очередь, вела себя тихо. Эрик даже подошёл ко мне и спросил, что с ней не так, ибо сам как-то уже получил, когда лез не в своё дело. Я лишь сказала, что это ненадолго.
К обеду Рудольф нас отпустил передохнуть, и Эрик мигом предложил пойти в библиотеку. Мы ему рассказали, что уже начали читать книгу, а Луиза и вовсе попросила у Штеина взять её на время. Старик отдал, но с условием, что она вернётся в целости и сохранности. Подруга начала читать в столовой, но мы так ничего и не выяснили, да и чтение проходило медленно. Когда пришёл черёд идти на занятия, я сказала всем, что задержусь, а сама отправилась в библиотеку с надеждой вновь увидеть того мальчика и девочку. Почему-то мне хотелось увидеть именно их.
Оказавшись в библиотеке, я некоторое время бродила среди книг, не зная, до какой дотронуться, потому что меня кое-что пугало. Эти воспоминания, эта память — в них было что-то неприятное и в некотором смысле болезненное. Словно я раздирала засохшую рану, как будто тревожила что-то недоброе.
— Ты хочешь что-то найти? — раздался голос историка, который незамедлительно вылетел на метле в моё поле зрения, перевёрнутый вверх ногами, так что его борода “подметала” пол.