У мёртвых нет памяти

Глава 2 Военнопленный

— Разбрасывайся словами, акаст, какого демона?! — Лорд Диданий выглядел злым после признания Халуна о том, что тот пообещал пришельцу жизнь.

— Он не заслужил смерти.

— И что теперь? — устало произнёс он. — Будет сидеть, прожирать наши запасы? Сам знаешь, урожай не порадовал, а он в самое начало оборота прилетел.

— Пригласите марна, пусть снимет замок. Мы проверим, вычистим и пошлём прочь. К тому же, давно пора сократить продовольствие тюремщикам. Некоторые уже в дверь не помещаются. — Конечно же, это он сказал для красного словца, вышеупомянутые ели много, но в двери всё-таки помещались. А вот, чем питались заключённые — отдельный вопрос.

В голове Дидания промелькнула кромольная мысль, но он успел выловить её.

— А если он действительно...

— Тогда кому-то придётся приносить извинения, — усмехнулся Халун, не дождавшись продолжения, а надо сказать, что лорд Диданий был очень гордым.

— Отправлю тебя... подальше, в Крислеме давно мага просят, будешь там канохов выжигать. А нет! Здесь сидеть будешь, Чууну давно пора обучать, а там вместе и поплывёте.

— Помилуйте, — сквозь улыбку взмолился акаст.

— Вот и помиловал, дома меньше шансов, что прибъют.

— Канохов выжигать безопаснее.

***

Дня три, наверное, прошло, прежде чем моё терпение окончательно лопнуло. Рацион из полностью растительной пищи, ужасная сырость, странные звуки и холод сделали своё дело. О каждом из этих зол можно даже кратко рассказать: Кормили здесь горькой гадостью, похожей на зелёное месиво, приправленное опилками или более крупными кусочками древесины. Конечно, это была какая-то кисленькая трава, но продевать жёсткие стебли я не мог Сырость объяснялась только лишь расположением темницы — под землёй, но лучше от понимания этого не становилось. Громкие и тихие — самые разные звуки доносились из дальних концов темницы, где даже факелы не горели. Стоны — ещё не самое жуткое, из чего они состояли. Холод пробирал от той же сырости. Наконец, вся моя одежда, в том числе и пальто, которое мне любезно оставили, за всё времяпрепровождение превратились в тяжёлые мокрые тряпки. В общем, в то время, пока находился в темнице, я копил злость.

"Что ж, ялы, — крутилась у меня мысль. — Придёт время — пожалеете!" — и с каждым разом терял уверенность, вслух я это сказал или нет.

А я ещё пыток ждал! Это и есть самая настоящая пытка — сидеть здесь и помирать от холода!

"Надо от сюда выбираться", — решил я однажды ночью. Ну, вообще-то эта гениальная мысль посещала меня и раньше, но своего апогея она достигла именно сейчас.

Имелась, правда, одна небольшая, но непреодолимая проблема: Чтобы выйти, нужно открыть дверь, а ключ мне, как на зло, не выдали. Те, кто ходил «кормить» меня при себе не имели ничего кроме новой миски со свежими зелёными субстанциями — должно быть, меры предосторожности тут зашкаливали так же, как и сырость в воздухе.

Осмотрев решётку глазом инженера, эт, который — левый, я ничего особенного не увидел. Тонкие медные прутья-треугольники, отлитые в форму и скованные между собой через отверстия гвоздями. Пять колец-петель, приделанных кузнецами. Они надевались сверху на пять штырей в раме и давали возможность открывать дверь наружу. Собственно, именно в них я и обнаружил одну слабость, которой можно воспользоваться. Петли не ограничили сверху, а сваривать уже на построенном никто не стал. Впрочем, умели ли тут?

Взявшись за прутья, я приложил усилие наверх, но дверь поднялась только на миллиметр, издав при этом громкий скрип. Когда ялы его открывали, чтобы впустить меня, он же заставил меня вздрогнуть изнутри.

Всё-таки, я немного недооценил тяжесть решётки, но так или иначе, прогресс появился, и его следовало чем-то зекрепить. В комнате я не нашёл ничего твёрдого кроме деревянной тарелки, в которую мне накладывали «пищу». Подложив её под едва снова неупавшую дверь, я, удовлетворённый проделанной работой, улёгся на кровать.

Про это чудо мучительской мысли, кстати, можно отдельно рассказать, потому что кровать здесь — самое ужасное, что могло случиться со мной в темнице. Конечно, я предполагал, что тюремная фурнитура — не фонтан, но лучше бы её вообще здесь не ставили, а заместо постелили шконку или даже просто доски положили. Угораздило же меня плюхнуться на неё в первый же день! Дело в том, что прошлые постояльцы продавили её до металлических перекладин, расположенных поперёк позвоночника. Они, не много не мало, врубились мне в спину, оставив болезненные и яркие синяки. Даже сложенное пальто не исправило положение, а «Принц на горошине» провалился в прокате.

Заснуть мне, как и обычно, долго не получалось, поэтому я сел на краешек, положил голову на кулак и начал обдумывать способы уйти из деревни. Конечно, здесь на казённом пайке можно худо-бедно прожить, но привыкать к таким условиям я стремился меньше всего. Лучше на природе выживать, чесслово! Кроме того, сон от предвкушения побега, так и не спланированного до конца, исчез. По сему я решил потягать решётку ещё. Вдруг повезёт?

Изо всех сил я начал тянуть её вверх и сквозь громкий скрип мне удалось услышать металлический щелчок. Решётку повело куда-то в сторону, и я понял, что дальше тянуть незачем. Всё! Петли свободны, и я, наверное, тоже скоро буду свободен.

Единственное, что ещё удерживало дверь — это засов, но и это больше не было для меня проблемой, потому что решётку удалось немного отодвинуть вперёд и вынуть его вышло даже проще, чем если бы дверь открывали ключом. Но я рано радовался: передо мной стояла ещё одна весьма трудная задача — выйти из подземелья, далее выйти из деревни, попробовать пробраться через лес, или двигаться по дороге, огибая других путешественников по широкой дуге. А «Куда», «Сколько» и «Где» — это всё по ходу дела. Хотя, никто не отменял разбой в обществе средневековья.

Выйдя из камеры, я направился в том направлении, где находился выход, но остановился как раз недалеко. В свете факела что-то, что лежало в шкафу, слева от выхода, блеснуло. Когда я подошёл, то увидел там ножик цвета серебра, формой напоминающий каплю и как бы светящийся изнутри голубоватым цветом. Вещь-док? Да какая, к чертям, разница?! Лишним не будет.

Рука сама потянулась к ножу или, если правильнее, кинжалу и пальцы сомкнулись на тёплой рукоятке. Меня очень удивило, что он почти нисколько не весил, хотя по виду сделали нож из серебра. Пластмассовым его тоже нельзя назвать, а как только я привык к его весу, то открыл для себя, что он невероятно остёр, так как, проверив его пальцем, легко и безболезненно (по первым ощущениям) порезался.

— Чёрт, — ругнулся я негромко.

Долго рассматривать холодное я не стал, поэтому положил нож в карман пальто и пока забыл о его существовании, а палец сунул в рот. Про гигиену мне не было времени задумываться, но для приличия поплевал немного.

Как только я направился к выходу, сзади донёсся страшный звон и скрип. Это перепугало меня, но я смог удержаться от крика и не помчался к выходу. Вместе с этим в камерах зашумели другие заключённые. Оказывается, я поставил решётку так, что она какое-то время ещё балансировала, но в конце концов упала.

— Проклятие! — процедил я через зубы, подразумевая несколько более вонючее слово.

Переведя дух и успокоив сердце после испуга, я очень тихо направился к двери, но на этом злоключения мои не закончились. Дверь находилась уже в метре от меня и начала быстро открываться. Пришлось сразу спрятаться за ней (очень мне повезло, что открывалась она внутрь и в ту сторону, где стоял я,) и из неё вышел один из конвоиров, что проводил меня сюда.

Привлекать его внимание сейчас — в высшей степени глупо, поэтому я затаился и перестал дышать, а как только он вошёл и прошагал на несколько метров в направлении выпавшей решётки, быстро открыл дверь, мигом оглянулся, выбежал наружу и так же быстро заблокировал её мощным на вид металлическим засовом. Его я приметил, когда меня вели сюда, и зачем-то начал думать: "Зачем же он такой мощный?" — Вот зачем! Чтобы экстренно заблокировать заключённых.