Страница 17 из 422
- Я тоже моя дорогая, скучаю и переживаю, что оставляю тебя одну. Но я не могу брать тебя с собой, для тебя это опасно. Я не обучен защищать, в этом плане я бесполезен.
- Я понимаю, – вздохнула Вита, – и в конечном итоге я сижу одна каждый день в пустой комнате. Я уже много месяцев живу здесь. Все что я имею право, это сидеть тут или в саду. Мне нечем заняться, читать я ваши книги не умею. Общаться не с кем. Мужчины меня не понимают, а женщин здесь нет.
- Вита. Это депрессия, она пройдет, вот увидишь. Давай я сделаю тебе легкий успокоительный чай. Ты хорошо поспишь, проснешься с легкой головой. Я тебе книгу почитаю на ночь. Только не плачь. Ты рвешь мое сердце.
Вита забралась под одеяло и отвернулась к стенке. Жен лег рядом с ней, одной рукой прижал к себе, а носом зарылся в волосы. Так и лежали. Она перестала плакать, но и поворачиваться к нему не спешила. Молчала.
Через какое-то время Жен понял, что Вита уснула. Тело у него затекло и требовало движения. Он осторожно встал, укрыл самку вторым одеялом и вышел, закрыв за собой двери. Жен решил найти старейшину.
Сорлин нашелся в тени деревьев на шезлонге с электронным выпуском новостей. Когда к нему подошел Жен, он выключил экран, и повернулся к нему:
- Вы выглядите уставшим, доктор Жен. Вы работаете без выходных, разве так можно?
Жен расположился на шезлонге рядом.
- Дело не в этом, старейшина. Я переоценил свои силы. Мне трудно нести ответственность за самку. Я весь извелся и ей все хуже и хуже. Если бы кто-нибудь подсказал мне как себя вести и что делать. Я застал ее плачущей в своей комнате. Я не могу быть рядом с ней. Работа, а еще ее запах.
- Друг мой. Для самок перепады настроения нормальное явление. Завтра она снова будет порхать стрекозой и о сегодняшней печали даже не вспомнит. Не воспринимайте ее слезы на свой счет, в том, что с ней происходит, твоей вины нет.
- Вы с ней поссорились?
- Ни в коем случае. Я пытаюсь оградить ее от неприятностей. Ей нельзя в деревню. Парни ее не видели после трансформации. Вряд ли они отнесутся к ней так же, как относились к прошлой Вите. Теперь она молин, она не сможет просто так общаться и жить в деревне. Ее это разозлило, она выгнала меня, и теперь видеть не желает, – засмеялся старейшина. – Она ведет себя как капризный ребенок.
Жен тяжело вздохнул, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Ветерок шевелил волосы. Шелестели листья на деревьях. Наступили короткие сумерки. Было так хорошо и спокойно лежать, ничего не делать. «Послезавтра прилетает корабль с молинами. Приедет человек, который займется руководством. Это хорошо. Я поговорю с Косом. Может ли Вита пожить у них? Если нет – то построим ей дом недалеко от больницы, и пусть себе выращивает цветы и собирает красивые камешки. У нее их уже целая коллекция, - так думал Жен, пока не задремал.
Старейшина опустил спинку его шезлонга в положение лежа. Сходил за одеялом и подушкой, и устроил Жена поудобнее. «Совсем загонял себя, глупый мальчишка. Ты же бегаешь от нее, держишь дистанцию, пытаешься заботиться на расстоянии. Боишься потерять лицо, и даже самому себе не хочешь признаться, что хочешь ее, боишься этих мыслей. Но ты такой же молин как и другие. Разница небольшая. Когда-нибудь ты это поймешь. Осознаешь. Ты можешь быть ей мужем, если сам допустишь такую мысль, видимо тебе надо дозреть».
***
Суматоха началась с самого утра. Сегодня прилетал корабль. Все освобождали помещения. Ставили дополнительные кровати для тех, кто прибудет с кораблем. На какое-то время больница станет гостиницей. Жен позвонил управляющему планеты, чтобы тот выяснил, кто сдает внаем жилье. От космопорта до них было два часа лета. Так что у них было время в запасе, после прибытия гостей на планету.
К обеду все были измотаны. Работали все без исключения. Каждые руки были на счету. Потом всей компанией отправились обедать. Все были взволнованы предстоящей встречей. Не так часто их посещают гости. Молины шумели, громко разговаривали, обсуждали и кушали. Каждый понимал, что когда приедут гости, спокойно поесть времени не будет. Так что каждый наслаждался последними часами тихой и спокойной жизни.
Жену позвонил управляющий Шерц:
- Доктор Жен. У меня возникла мысль, а не поселить ли нам твоих докторов наук в необитаемом Старом Городе? Там дома почти целы, только довести их до ума, обжить. Где же я столько готового жилья найду? Тем более им надо в одном месте. Они же ради тебя приехали, а не на красоты Сошена посмотреть.
Старым Городом назывался поселок городского типа, в котором жили первые поселенцы. Он перестал быть нужным, когда молины рассеялись по планете, разбивая сады, огороды, расширяя плантации. У каждого был свой дом и своя территория. Надобность в городке отпала и его забросили.
- Я там ни разу не был. Давай мы туда вместе наведаемся, когда я встречу гостей, пойдет?
- Конечно! Тогда до связи. Набери меня, когда будешь свободнее, - добродушное лицо Шерца расплылось в улыбке и исчезло.
«Вот и решение моей проблемы, - с облегчением вздохнул Жен, - хоть это и далеко от больницы, зато всех молинов можно разместить с удобствами и отдельно от самки».
- Уважаемые собратья. Прошу минуточку внимания, – сказал старейшина, - время вылетать для встречи гостей пришло. Жен и Пер, как представители науки полетят со мной встречать своих коллег. Остальные помогают повару приготовить праздничный стол. Один он не справиться. Ответственным за самку, на время нашего отсутствия, назначается Роша.
***
Вита помогала на кухне, чистила овощи. Ей нравилась и эта суматоха, и радостное волнение молинов. Ей и самой было интересно посмотреть на гостей. Она наблюдала за всеми, было ощущение праздника. Хотя она не разделяла их радости. Как к ней отнесутся эти ученые мужи? Как к лабораторной крысе или как к уроду, с презрением и отвращением? Она уже привыкла к своему виду, а если честно, она почти не подходила к зеркалу, не хотела лишний раз расстраиваться. Тело уже не воспринималось как чужое и стало лучше ощущать природу, малейшие ее изменения. Она лучше слышала, и даже казалось, чувствовала мысли молинов. У нее были новые ощущения, но она не понимала природу этого. Волны были извне и в теле, а иногда тело отвечало на какие-то волны. Как будто они переговариваются друг с другом.