Страница 47 из 66
Зина лежала на кушетке и смотрела в глаза вставшего подле на колени любимого:
-Нет надобности звать доктора... Знаю я, что случилось.
-Что? - уставился он настороженно, будто услышит о какой беде, а милая ласково погладила по щеке и молвила:
-Ты снова станешь папенькой...
Осчастливленный Григорий слёз радости не скрыл, расцеловывая её руки. Все, кто находился в тот момент возле, прослезились от счастья за них.
-Столь долгий путь вам пришлось пройти сюда, - молвила расчувствовавшаяся Елизавета Ивановна. - Не отпущу, пока хорошо не отдохнёте и с пустыми руками не уедете!
-Что происходит? - появился на пороге её отец, но ему дочь тут же всё рассказала и умоляюще взглянула, чтобы он не серчал.
-Нет, что Вы, - сразу махнул он рукою. - Я не хочу, чтобы о нас судачили, как о негостеприимных людях. Конечно же! Оставайтесь, отдохните, это святое в данном положении.
-Мама? - несмело появился вновь в гостиной Мишенька, и супруг Елизаветы Ивановны сразу пояснил:
-Я детей-то сразу с нянькой отправил...
И все обратили внимание на Мишеньку, который подошёл к лежащей и улыбающейся в ответ матери. Она ласково заключила его в объятия и сказала:
-Посмотри, мой хороший, на папеньку... Вот, кто твой настоящий отец.
Зина села, взяв руку любимого и соединила её с рукой сына. Ещё некоторое время мальчик смотрел на прослезившегося отца и прильнул к груди матери, крепко зажмурив глаза и вымолвив:
-Забери меня домой...
-Заберу, хороший мой, - прошептала Зина, обнимая сына, словно не верила своему счастью.
Так прошли-пролетели дни. И как бы Иван или Григорий ни старались при удобном случае всё же уговорить Тутолминых вернуться в Россию, всё было бесполезно. Атмосфера была дружественной, тёплой, но упрямство Тутолмина и его дочери было выше.
-Знаете, я прочту даже одну басню, поскольку среди нас есть дети, - сказал однажды за ужином Тутолмин. - Однако... Попробуйте понять.
Он достал из кармана листок и развернул его. В обеденном зале, красиво освещённом свечами, свет которых играл в хрустальной посуде на столе, богато заставленном всякими разными блюдами и фруктами, было невероятно уютно. Тепло чувствовал каждый, как и жалость от предстоящего расставания.
Но Тутолмин, побеждая в себе все чувства, был верен ведущему принципу. Он прокашлялся, сел к клавесину, поставил перед собой лист и стал наигрывать да зачитывать, игриво поглядывая на всех вокруг:
Лев учредил совет какой-то, неизвестно,
И, посадя в совет сочленами слонов,
Большую часть прибавил к ним ослов.
Хотя слонам сидеть с ослами и невместно,
Но лев не мог того числа слонов набрать,
Какому прямо надлежало
В совете этом заседать.
Ну, что ж? пускай числа всего бы недостало,
Ведь это б не мешало
Дела производить.
Нет, как же? а устав ужли переступить?
Хоть будь глупцы судьи, лишь счетом бы их стало.
А сверх того, как лев совет сей учреждал,
Он вот как полагал
И льстился:
Ужли и впрям, что ум слонов
На ум не наведет ослов?
Однако, как совет открылся,
Дела совсем другим порядком потекли:
Ослы слонов с ума свели.*
-Я уже давно понял, что взгляды у нас на политику разные, - сразу, как только закончил Тутолмин читать, высказал Иван, а он вздохнул:
-Жаль будет расставаться с такими людьми, которые сдружиться могут с каждым, будь то иностранец, - взглянул Тутолмин в сторону улыбнувшихся в ответ Гаспаро и Фабио. - Будь то свой, русский, но с отличным мировоззрением.
-Это верно, - подтвердил Григорий и поднял бокал вина. - Давайте же выпьем за то, чтобы уважали все друг друга, а не сводили с ума.
Сделав глоток, он поднялся и встал на колени перед сидящей и с удивлением смотревший на его действия возлюбленной. Все аж поднялись со стульев, чтобы лучше видеть происходящее, а Григорий, взяв в ладони руки милой, поцеловал их и молвил:
-Давай же скорее обвенчаемся...
-О, Боже, - выдохнула наполнившаяся радостью Зина, а счастливая за них Елизавета Ивановна тут же объявила:
-Есть здесь русский священник! Всё можно устроить быстро!
Поднявшийся Григорий смотрел в глаза смутившейся возлюбленной и шепнул:
-Да?
-Да, - опустила она взгляд и улыбнулась. - Да только хотелось бы сначала в Новгород...
-Ты права, - вздохнул он и пояснил остальным. - К моим родителям для начала съездим благословения просить...
* - «Лев, учредивший совет.», И. И. Хемницер, 1779 г.