Страница 29 из 66
«Любезная моя Настенька!
Нет слов, чтобы выразить, насколько радости полна была я, когда получила твоё письмо. Ты просишь меня столь полной добра души броситься вновь в авантюру поиска любви, но должна, к великому сожалению, отказаться. Позволь выразить сомнения по поводу доброго исхода дел. Всё не столь прекрасно, как может казаться. Тот человек, о котором ты написала, не стоит того, чтобы я в данном положении бросилась в его объятия. Думается мне, что и он не горит сим желанием, как не горел и все эти годы. Не боролся он за меня никогда. Лишь я воевала, но с кем? С пустотой. Кричала, звала, а всё было бестолку. Теперь моя очередь отказаться от прошлого желания.
Да, прошлого. Поверь, я справляюсь с трудом со всем, что уготовила судьба, но я сильна, иначе бы Господь наш Бог Всемилостивейший не позволил бы сему приключиться. Нет сил и воли отдать себя до смерти в услужение милости Антона Павловича... Да, именно так теперь и буду называть его. Нет больше того Антония, да и не было его... Прошу у Отца нашего Всевышнего множества благ для тела и души, освободиться от уз мук, которые так прочно сковали моё существо.
Помолись со мною, дорогая моя подруга! Пусть да ниспошлёт Всемогущий Всевышний нам всем благ, многие лета да спасение...»
- Пусть сердце его отпустит... Пусть, - дописав письмо, вздохнула Татьяна.
Оставила она письмо на столе да отошла к окну, за которым уже давно стояла ночь. Глубокая ночь казалась темнее обычного. Таким видела теперь своё будущее Татьяна. Не находила в себе уже ни слёз, ни желания жить.
Резко отвернувшись, она позвала служанку, и та помогла приготовиться ко сну. Когда же вновь осталась одна, Татьяна упрямо закрыла глаза и умоляла себя не открывать их:
-Я усну... Усну... Завтра же отправлю письмо и всё... Начнётся иная жизнь... Хоть и она жизнью не будет... Не хочу...
Только не верила она в то, что сбудется, о чём молилась. Уснула не помнила как, но спала настолько крепко, что не услышала, как в комнату стучались, как кто-то вошёл и поправил на ней с заботой одеяло, будто вот-вот замёрзнет.
Почувствовав тепло, Татьяна сладко потянулась, но будто опомнилась. Вздрогнув, вернулась в свою печальную реальность. Приподнявшись на постели, она поняла, что так и находится во дворце, а сидевший за столом отец тихо пришёл проведать её этим поздним утром.
Он читал письмо, которое она оставила накануне и кивал.
-Папенька? - с удивлением вопросила Татьяна, и тот, будто знал, что она проснулась.
Он вздохнул глубоко да ответил, так и не оглянувшись:
-Эдак и с ума сойти недолго... Так не пойдёт.
-О чём это Вы, папенька? - дрожал голос его дочери, но он забрал письмо и оставил её в спальне одну.
Судорожно схватив колокольчик, Татьяна звонила в него, пока служанка не пришла. Та, взволнованная спешкой, помогла Татьяне скорее одеться.
-Не знаешь, где мой отец? - вопросила вдруг Татьяна, и служанка сообщила, но не успела доплести волосы, как та соскочила от зеркала да умчалась прочь.
Сразу, не заботясь будто уже ни о чём, Татьяна вбежала в кабинет, где отец должен был находиться. Он сидел за столом и что-то переписывал.
-Папенька? - сделала Татьяна вдруг несмелый шаг от порога.
Откуда в ней появилась нерешительность, понять не могла, но улыбающийся отец оглянулся и помахал пером:
-Ишь, какие выдумала письма писать! Жизнь несладка стала? Чем недовольна? Всё уж вроде бы теперь налаживается.
-Папенька, разрешите откровение моё подруге передать, - тут взгляд Татьяны пал на письмо, что отец переписывал. - Это моё... Вы чем занимаетесь?!
-Танечка?! - с удивлением окликнула её появившаяся в дверях Настя. - Как я рада тебе, милая! - она улыбалась, была рада видеть подругу, но душа Татьяны как-то странно затрепетала:
-Я тебе ответила на письмо, - хотела она рассказать, но Настя махнула рукой:
-Знаю, читала, милая! Идём! Прогуляемся в саду?
-В саду? - взглянула она вновь на отца, но тот, сделав важный вид, встряхнул своим письмом:
-Ступайте, дочки! Я закончу дело, потом обсудим его, обещаю.
-Дело? - насторожилась Татьяна, но Настя уже уводила её за руку за собой:
-Идём, милая. Пусть папенька твой пока побудет один.
Татьяна молчала, размышляя обо всём, но как-то мысли путались. Она не понимала, что происходит. Когда же уже вышла в сад, решила всё же высказаться:
-Для чего?!
-Обожди, мы готовим тебе сюрприз, - казалась подруга такой счастливой, словно мир перевернулся и беды канули в прошлое.
Татьяна увидела с ещё большим удивлением, как Настя достала из кармана юбки платок и стала завязывать её глаза.
-Что вы задумали и кто участвует во всём этом? - стала спрашивать Татьяна, но позволила увести сесть в карету.
Настя молчала, сев подле, и вскоре экипаж увозил их обоих куда-то довольно далеко. Татьяна долго следовала за подругой, потом их снова кто-то куда-то вёз, но не понимала — куда да зачем.
-Ну вот, - наконец-то вздохнула Настя, выйдя с нею на воздух.
Татьяна сразу почувствовала морской воздух. Сердце тут же бешено забилось, словно кричало, что то, чего не хочет, вот-вот случится. Повязку с глаз Настя ей снимала, а она, застыв на месте, готовила себя сдержать.
-Вот, милая, мы и приехали... Ждут тебя. Поговорить вам надобно, - улыбалась мило Настя, повернув подругу за плечи и указав на стоящий в порту корабль «Красный чёрт».
Только взгляд Татьяны заметил судно, она с ужасом для себя обнаружила приближающегося к ним от шлюпки Антона. Он шёл медленно, не сводя с неё глаз. То ли не решался, то ли его заставили — что только ни подумала Татьяна, глядя на него, любимого и далёкого.
Не выдержав столь душащих изнутри чувств, она сорвалась с места и побежала прочь. Крики подруги вслед не остановили. Татьяна чуть не попала под колёса почтовой повозки. Та резко остановилась, она забралась в неё да вскоре и вовсе исчезла из вида. Лишь оглянулась на оставшегося стоять Антона, но он не сделал и шага.
-Вот и всё, - прослезилась она. - Ты понял...