Страница 27 из 31
Наш банк выступил спонсором благотворительного вечера в честь поддержки детского дома. Мы надеялись, что взносы помогут существенно облегчить жизнь детей - новый ремонт помещения и игровая площадка очень будут кстати. Я была руководителем проекта и участвовала в аукционе в качестве лота. Грубо говоря - кто больше заплатит, тот и удостоится чести поужинать со мной в новом пафосном ресторане высокой кухни. Вроде, все должны быть в выиграше - детям деньги на ремонт, банку и ресторану реклама, победителю ужин с красивой дамой. А дама чувствует себя немного продажной. Но это была идея нашего главного босса, а на носу было мое повышение, так что оспаривать свою честь я не стала. Ладно уж, схожу и поужинаю с незнакомым человеком. С меня не убудет. Зато я принесу пользу детскому дому.
Аукцион проводился в конце вечера, публика уже была достаточно подогрета, поэтому торговались яростно и повышали ставки. Победил Вадим. Я торжественно вручила ему сертификат на ужин, отрекламировала всех, кого надо, а про себя порадовалась только, что хоть молодой и симпатичный.
На тот момент у меня были вялотекущие отношения с Евгением, актером городского театра, непризнанным гением. И даже не спрашивай, как меня так угораздило. Познакомились в соцсетях, несколько раз встречались, и я случайно допустила секс с ним. Теперь он решил на мне жениться и уже просто достал меня своими ухаживаниями и театральными страданиями. Тут он немного переигрывал даже и сильно меня выбешивал. Но я придерживала его недалеко от себя, на всякий случай. Да, вот такая бессердечная стерва. Это его мамаша, кстати, «нарядила» меня в тот венец безбрачия, о чем сама же мне и торжественно сообщила:
- Не хочешь моего Женьку, так не будет тебе счастья ни с кем! Век будешь одна куковать, уж я постараюсь!
А мне если запретить что-то, то я сразу же иду и это делаю. Для меня слово нет - это как красная тряпка для быка. Поэтому, хоп - и у меня уже есть муж. Но это я сильно вперед забежала.
Значит, сижу вся такая красивая-нарядная в ресторане, пришла на ужин, отрабатываю свою часть условий аукциона. А этот муд... мужчина опаздывает. А я жду его за сервированным столом, с прямой, как карандаш спиной, дышу духами и туманами. И делаю вид, что меня это совершенно не волнует. У меня и так настроение не очень, эта роль мне совершенно не нравится, так еще и надо быть милой, культурной и обходительной.
Ресторан меня тоже бесит. Ну что это такое – кухня фьюжн, диво дивное в нашем городе? Я даже не понимаю, что это такое у меня в тарелке, а я люблю контролировать ситуацию. Кушать то, что нам подали, с любовью приготовленное лично шеф-поваром и на его выбор, мне откровенно страшно.
Цаца какая! Дочь алкашки Людки, у которой в детстве самый вкусным лакомством был черствый хлеб, размоченный водой и посыпанный сахаром. А тут нос воротит от высокой кухни. А хозяин ресторана притащил шеф-повара чуть ли не из Парижа.
И вот приходит он, герой моего вечера, навеселе, где-то уже бухнул, наверное. В джинсах, кроссовках и синей рубашке, когда я в вечернем черном платье в пол на тонких бретелях, высоченные каблуки, красная помада, и вся при параде. Дресс-код? Не, не слышал. И кто его только пустил сюда? Если бы не был почетным гостем, в таком виде только покурил бы у черного входа. А так - пустили и к даме с почестями провели. Вокруг нас стал носиться официант и мельтешить фотограф - фотоочет, а как же. Ну и пиар для заведения. А у меня уже скулы сводит улыбаться. А этот неджентельмен шутит как-то плоско и рассказывает ужасные бородатые анекдоты. Придурок.
Еле дождалась, когда утихнет эта шумиха вокруг нас. Вот сейчас поковыряюсь в тарелке, вежливо побеседую, но не долго - и сбегу домой с чувством выполненного долга. Мы говорим о погоде, о том, какие необычные блюда здесь подают, я даже немного расслабилась и собралась пить вино, когда это недоразумение мне заявляет:
- А после ужина предусмотрено продолжение? У тебя или у меня? Или это за дополнительные деньги?
То, что случилось дальше, я сделала автоматически, терпеть не могу хамства. И непристойные предложения. Никогда я не продавалась и не буду. Для меня нет оскорбления хуже, чем вот такое.
Это мою мать можно было купить за бутылку водки. Меня купить нельзя. Ни за что.
Я плеснула вино – десятилетней выдержки, между прочим, жуткая кислятина - ему в лицо, резко встала, схватила свою сумочку и выбежала из ресторана. К черту это все! Я не подписывалась терпеть такое, это должен был быть просто ужин в приятной компании.
Когда я, пылая гневом, злая, трезвая и голодная, пыталась остановить такси, кто-то схватил меня за руку.
- Кира! Простите меня! Ради Бога, не обращайте внимания, я просто так разволновался, что сам не понимаю, что несу!
- Оставьте меня в покое! Отпустите руку!
- Не отпущу, пока вы не скажете, что прощаете дурака! - Он поднес мою руку к своим губам и стал целовать. И я мимо воли засмотрелась в его глаза, синие-синие, глубокие. У меня тоже синие, но с другим оттенком, холодные и яркие. И сам он весь такой трогательно-растерянный и полный раскаяния.
- А давайте все-таки поужинаем, но не здесь, а там, где умеют готовить настоящую еду. А то мне как-то неприятно было даже в тарелку смотреть. Я знаю одно место, здесь недалеко.