Страница 5 из 83
- Из-за вас у нас вообще замка не будет, - добавил ещё кто-то.
Народ неодобрительно галдел. Всем душам, населяющим город, казалось, что вопрос закрыт. Всем, кроме двоих. Ирисса продолжила:
- Давайте, вынесем на голосование вопрос: равнина или лес.
- Замок должен быть на равнине, - закричал Леший, надеясь, что ещё кто-то его поддержит.
Но, раздражённые, жители города требовали только одного: чтобы эти двое смутьянов заткнулись.
- Я протестую! – закричал Леший и стал продираться сквозь толпу к царю.
- Ваш протест отклоняется, - ответил глава дрожащим голосом.
«Замок! Замок!» - скандировала толпа.
- Есть равнина, зачем лес трогать? - выкрикнула Ирисса.
Леший оказался на сцене.
- Да вы что, идиоты? Это мой дом. А если бы это был ваш дом?
- Да, уберите этого сумасшедшего! – заорал один мужик, который торговал тапочками.
- Эй ты, уплывай со своими русалками из нашего города, - добавил другой.
- Долой Лешего, даёшь 40 тысяч! - крикнул один студент.
- Послушайте, это мой дом. Где я буду жить?
- В городе Забвенья каком-нибудь. Замок! Замок!
Леший смотрел на ревущую толпу. Он ещё не мог поверить, что больше не будет ни дома, ни лимонникового лимонада. У него не укладывалось в голове – как это… Приедет трактор, сравняет его дом с землёй. А на этом месте будет стоять замок, и все будут счастливы. Ценой его несчастья.
- Вы все уроды. Твари тупые! Вы не построите свой замок! – прошипел Леший и пошёл прочь.
7.
Глава выдохнул. Царь тоже. Замок будет велик и прекрасен. Он нужен всем. Глава был умён, добр и к тому же прекрасный менеджер. Он знал – если построить замок, в котором каждый сможет сдавать на лето комнаты, в город хлынут потоки туристов. Исчезнет безработица, появятся деньги, можно будет выстроить инфраструктуру. Замок, безусловно, самый красивый замок в стране, станет центром цивилизации. Город Трепангов из отшиба Великороссии превратиться в её начало. Замку быть. Мешает это кому-нибудь или нет.
Глава искал в толпе свою дочь, но Ирисса куда-то делась. Он знал о гадкой порочной связи своей дочери с этим бунтарём и отщепенцем. И ранее списывал её на огромное сердце Ириссы, которая в самом ничтожном червяке, в самой гадкой крысе могла увидеть личность уникальную и незаурядную. К обычным и даже заслуженным троллям Ирисса относилась как к грязи. Она им хамила и вела себя так, будто чем-то лучше их.
Глава вернулся домой и сел в плетеное кресло ждать Ириссу… Его жена сказала, что сегодня дочь перешла все границы. Но глава верил, что отцовское слово способно прошибить даже её каменную стену.
… Леший рухнул на кровать. Его взгляд стал блуждать по трещинам на потолке. Ему хотелось заснуть и не проснуться больше никогда, но не давали мысли. Когда в дверь постучали, он испугался, потому что никого не ждал.
Открыл.
- Как ты? – вместо «привет» спросила Ирисса.
Леший пожал плечами.
- А знаешь, почему он не хочет на равнине? Ведь это не его земля. Вернее, он давно имеет на неё виды, но не может оформить. Если оформит сейчас, его могут обвинить невесть в чём… Ждёт непонятно чего. Я ему сколько раз говорила: «Построй сад». Нет, ему надо дождаться, пока выберут другого, и он её потеряет… А выберут Маргариту Петровну, помяни моё слово. Он её в любом случае потеряет. Так почему бы не построить замок там? Или сам не ам и другим не дам?
Ирисса вошла, плюхнулась в кресло и продолжила:
- Построил бы там сад, никаких вопросов не было. Знаешь, как я хотела: с розовой беседкой в центре с длинными качелями, чтобы вокруг яблони и вишни росли. Знаешь, как красиво в середине весны, когда ещё даже листвы нет. Всё в белом… Я бы там гуляла с резным зонтиком. Даже в столице такого нет. А так приехали бы подружки, я бы им показывала, все бы дивились… Но нет же! Папочка боится делать сад. Боится, что там будет торчать весь город… Боится, что будут говорить, мол, равнину загрёб. Папочка трус…
- Трус, мерзавец и скотина.
- Ну… Мерзавец здесь каждый второй… Интересно, какие у тебя в закромах кровавые тайны…
- Никаких.
- У всех никаких, а в кого ни ткни – на том восемь трупов. Ну и ладно, дело хозяйское.
Если бы Ирисса не кричала сегодня на площади, Леший её, безусловно бы выгнал. Он он обязан был терпеть её самовлюблённую бредятину, потому что иначе не осталось бы никого.
- Ирисса, у меня больше нет дома, а ты мне про что?
- Про то, почему его нет. На той равнине мог бы быть прекрасный сад. А его не будет. Тогда пусть там будет замок. Но не пустая чёртова равнина!
- Ты мало чем отличаешься от своего папочки.
- Да. Мало чем. Носом разве что.
- Я не про то.
- Я поняла, про что ты. Ты ошибаешься, я на старика совсем не похожа.
- Вам обоим понятны только всякие там вложения. Не важно во что: в замок, в сад, в свою причёску.
Ирисса утром, и впрямь, была у парихмахера. Ей соорудили на голове нечто в виде гнезда. Абсолютно сумасшедшая, дорогая и стильная штука, которая очень красила Ириссу, ведь у той не было почти ничего, что красило бы молодую особу – ни груди, ни ног, ни личика. Бесформенная груша, которой недавно стукнуло 19 с огромными амбициями и раздутым самолюбием.
-… Скажи, к чему тебе это гнездо на голове? Делала, думала, небось, как понравишься царю, как он увезёт тебя в столицу…
- Я никогда о такой чепухе не думаю. И не похожа я на отца. Он делец, а я дизайнер, человек искусства. Поэт, если хочешь.
- Никакой ты не поэт. Ты только и думаешь, как бы выгодно толкнуть то, чего у тебя нет. Как и твой папаша.