Страница 12 из 15
- Странная практика – на дому у клиента.
Женька бросает долгий косой взгляд на парня, дескать, что ты об этом вообще можешь знать? Тот, уловив её недовольство, меняет тему:
- Теперь домой?
- Игорь, слушай. – Женька остановилась и повернулась к нему. – У меня ещё дела в городе, потом – дома, я не смогу с тобой повстречаться ни сегодня, ни завтра, ни даже на выходные. Если ты что-то хотел сказать, говори сейчас.
- Женя, дорогая моя! Я с тобой не виделся два года, хочу побыть с тобой, сходить куда-нибудь!
О, нет! Снова тоже самое!
- Игорь, ты меня хорошо слышишь? – Женька была уставшая, а впереди ещё крюк в магазин детских товаров, встреча с Ларискиной бабушкой, её горестные вздохи и рассказы о печальной судьбе. И, скорее всего, ещё и домашней физкультурой придется позаниматься - помочь Тамаре Дмитриевне сделать уборку. Она очень надеялась, что саму внучку бабушка предусмотрительно проводит выгуливать Настю, спящую в коляске. Это неприятно – выслушивать бабушку, помогать Лариске, выражение глаз которой вместе со словами «Это всё из-за тебя!» невозможно забыть, ведь от несправедливости и обиды всё ещё больно. Только жалко одинокую старуху, вырастившую непутёвую внучку, и жалко ни в чём не повинную Настю.
И вот, «предвкушая» дальнейшие неприятные моменты, ещё и Игоря с его глупостями выслушивать. Как же он раздражал!
- Слушай, давай ты будешь жить своей жизнью, а я своей?
Игорь на какое-то мгновенье потускнел, но потом опять расцвёл улыбкой.
- А давай я подожду?
- Не стоит. Я не знаю, когда освобожусь.
Вот такая интересная старая игра «слови – увернись». Игорь то встречал её после занятий, то вылавливал у бабушки, то звонил вечером по телефону. Когда устроился на работу и днем был занят, стал поздними вечерами заходить в гости. Женька радовалась, что работа охранником в супермаркете не даёт возможности гулять по городу в рабочее время. А уж вечером было проще. Женька к приходу Игоря, если успевала, пряталась в своей комнате, прося родителей сказать, что она спит. Но парень не смущался её отсутствием, пил с родителями чай на кухне так, будто пришёл не к кому-нибудь другому, а именно к ним, травил байки из своей армейской жизни, рассказывал о своих планах на будущее.
А Женька чувствовала себя, как дичь, на которую устроили облаву, загоняли – не могла выйти из-под его внимания. Так, попробовала однажды попасть на вечеринку, организованную по какому-то незначительному поводу родным и близким студклубом, таким любимым, но заброшенным из-за занятости. Однако оторваться не удалось – там каким-то чудом оказался и Игорь. Весь вечер вился вокруг неё, отпугивая парней, танцевал только с ней или хотя бы рядом все танцы. Даже на улицу подышать и до туалета сопровождал. «Как под конвоем!» - возмущалась Женька про себя, хоть и делала вид, что ничего не замечает и не понимает.
После такой прозрачной заявочки даже и те редкие в их педагогическом вузе парни, кто посматривал на неё хоть с каким-нибудь интересом, всякие крупицы этого чувства к ней потеряли. Не то, чтобы Женька прямо очень сильно переживала из-за этого – не было среди студенческой братии сколько-нибудь интересных для неё индивидов, – но влияние Игоря, его внедрение в её жизнь ей не нравилось, и ко всему ужасно раздражало.
И вот на волне такого усиленного вечеринкой негатива, Женьке пришлось идти к Ларисе. Там атмосфера не менялась, квартира всё больше теряла вид человеческого жилья, превращаясь в какой-то не то сарай, не то хлев. Настя хоть и привычно, но всё равно неприятно орала, бабушка держалась за больную спину и с трудом двигалась по квартире. Всё было как всегда, кроме Женькиного самообладания.
И её закономерно прорвало от брошенных вперемешку чистых и грязных детских вещей на диване, от грязи, сыплющейся с колес коляски, от давно не стиранных штор, немытых окно и горы грязной посуды, от неприятного запаха запущенного жилья. Она прямиком прошагала к Ларисе, схватила её за плечи и стала трясти. Трясла и кричала о том, что хватит изображать из себя статую воплощенного страдания, что стать модельером можно где угодно и когда угодно, только надо работать над этим, а не исходить соплями. Кричала, что надо тяжело работать, заниматься, толкаться локтями, пробиваться! Возможно, нет, даже обязательно – учиться, а не сидеть дубиной стоеросовой, упиваясь своим горем. На плечах ребенок, о нем нужно заботиться вне зависимости от того, каким говнюком был его отец, в голове есть мечта, которую надо осуществить, - осуществляй, не сиди, двигайся! Кричала, что хватит уже тягомотину эту жевать, что нужно встать и начинать действовать!
Лариса не то чтобы совсем очнулась, но присмотрелась к Женьке. Та опять заорала:
- Что ты на меня смотришь? Сидишь, как очарованная! То в дурака этого, Петеньку, влюбилась и замков воздушных настроила, нездешняя вся ходила, то сейчас вся из себя статуя скорби! Кому ты что демонстрируешь? Не надоело ещё?