Страница 16 из 22
Её провели в вестибюль, где стоял телевизор, несколько столов, за которыми играли в карты и шашки пациенты. Угрюмые люди в клетчатых пижамах слонялись по узкому коридору, сидели на полу.
— Подождите здесь, я приведу его.
Санитар ушёл, но через несколько минут вернулся и позвал в палату. Там стояло десять кроватей. Духота, смешанная с тяжелым запахом несвежего белья, заполняла все пространство. На крайней койке, в углу, повернувшись к стене, ничком лежал «Неизвестный». Его поза — знак отчаяния и безысходности. Выбритый затылок измазан зелёнкой. Батина рубашка и тренировочные штаны не оставляли сомнений, кто лежит на крайней койке у стены. Маруся не знала, как себя вести. Санитар не уходил, стоял у неё за спиной, и это напрягало.
Почти неслышно сказала в пространство:
— Здравствуй, я нашла тебя.
Юрик сразу повернулся, она увидела его красные, припухшие глаза, которые он попытался заслонить от света ладонью. На запястье руки ясно виднелась вдавленная сиренево-красная полоса.
— Что это? — Маруся повернулась к санитару за объяснением.
— Привязывали, был неспокойным.
Только сейчас она увидела, что со спинки кровати свисают полоски широкого бинта.
— Как он мог быть неспокойным? Он очень уравновешенный, тихий.
Юрик схватил её руки и прижал к своему лицу. Засмеялся тихим счастливым смехом — так умеют смеяться только дети.
— Так вы его знаете? Знаете, как его зовут?
— Конечно, знаю. Альберт Иванович Шиян. Вы ведь отдадите его мне? Ведь нет проблемы. Есть имя, фамилия, семья. Я его заберу.
— Нет, нельзя! Завтра придёт врач. Только он может выписать больного.
— Да какой он больной? Он немой! Видите, он меня узнал. Это просто ошибка, что он попал к вам! — пробовала убедить санитара Маруся.
— Завтра, всё завтра. Вы ведь и одежду ему не взяли.
— Одежду я привезу через час. Я не оставлю его здесь.
Юрик встал с кровати и крепко вцепился в Марусин рукав.
— Аличек, я вернусь за тобой через час, нет, полтора часа. Жди меня. Вот тебе мои часы, ты будешь знать, когда я приеду за тобой.
Маруся сняла со своей руки купленные по акции часы фирмы “Луч” и надела их Юрику.
— Женщина, вы зря это делаете, их украдут у него, запросто снимут, — пытался остановить Марусю работник психбольницы.
— Ты, что ли?! А теперь пойдём, поговорим, — потащила она санитара из палаты.
За закрытой дверью возле злополучной кнопки она уверенно прижала его к стене и грозно произнесла:
— Я приеду через час. Не обижай моего мужика. Я знаю вашу таксу и привезу тебе разрешение на выписку. Санитар ухмыльнулся.
Маруся помчалась к остановке. Дома припасены доллары, на которые она меняла часть своей зарплаты для отпуска. А того, что лежало в сумочке, на такси должно хватить. Она не стала дожидаться автобуса, в этом случае поездка туда-сюда заняла бы часа два. Остановила частника, который согласился довезти её за 25 рублей. Пока ехала, прикидывала, какая одежда найдётся дома для выписки.
В шкафу нашла мешок с новой батькиной курткой и тёплыми штанами для зимней рыбалки, там же стояли прорезиненные валенки — лучшая обувь рыбака. Шапку взяла свою, сама её вязала, постигая азы вязания на спицах. Дурацкая получилась. Помпон сорвала — других вариантов не было.
Дорога назад казалось очень долгой. Таксист видел её напряжение и не выдержал:
— Вроде не на вокзал, а так спешим.
— После отбоя моя операция может провалиться.
Но всё прошло как по маслу: санитар получил конверт, Юрик послушно влез в костюм рыбака.
— Вот евонные вещи, — санитар протянул Марусе пакет с оборванной ручкой и торопливо скрылся за дверью.
Ей требовались выходные, отгулы, отпуск, Но чтобы их добыть, следовало попробовать рассказать начальнице про битву за любовь и попросить у неё покровительства, смирившись, что не только бухгалтерия будет пересказывать в вольной интерпретации Марусину историю.
«Да, и обязательно надо сказать: только это – между нами. Ну кто в женском коллективе, став обладательницей тайны, не станет в позицию вершительницы судеб? Вот, пусть вершит. Я потерплю».