Страница 1 из 244
В этом городе убийство – это своеобразная форма развлечения.
Знакомство
Конец октября. Самое промозглое и гадкое время года: уже слетела золотая листва, смешиваясь с землёй и мусором, погасли последние отблески лета. Целыми днями льёт противный дождь, переходящий в колкую морось, ветер если не ледяной, то где-то близко от того. Унылая пора и далеко не очарование очей, особенно, в столице.
Вот и сейчас противный мелкий дождик заставлял ёжиться и кутаться в плащ, ветер гонял по дорожкам и тротуарам пожухлые листья.
У входа в здание Бюро судебно-медицинской экспертизы меня встретил седовласый серьёзный мужчина. Внимательно изучив меня с ног до головы, строго поинтересовался:
- Вы к кому?
- По распределению на работу к профессору Ренару Лефевру. – я чуть улыбнулась.
- Проходите, - кивнул мужчина и, посторонившись, пропустил меня в здание.
Поднялась на второй этаж и отыскала нужную дверь. Неожиданно заболела голова. Я чуть поморщилась, загоняя неприятные чувства вглубь, чтобы они не мешали: мне предстоял важный разговор.
Профессор Лефевр был одним из ведущих специалистов в области криминалистики и судмедэкспертизы. Для того, чтобы попасть к нему, мне пришлось упорно трудиться все четыре года в университете.
Многие ошибочно думают, что судмедэксперт — это тот же патологоанатом. Но это совершенно не так. Если патологоанатомы работают в основном с телами людей, умерших от заболеваний в больницах или дома, то судмедэкспертам достаются самые, пожалуй, сложные случаи: убийства, ДТП, самоубийства, несчастные случаи, скоропостижная смерть в молодом возрасте. Помощь следствию для таких специалистов обязательная, дача пояснений, выезды на места происшествий, работа с судами и медработниками.
Почему же я выбрала именно эту специальность? Во-первых, хотелось профессию не скучную и интересную, во-вторых, полезную для общества. Помню, когда я поступила на первый курс, тётя всё переживала, что это совсем не моя профессия. Да, это противоречит с моим внешним обликом: невысокого роста, худенькая, похожая на старшеклассницу. Многие друзья говорили, что представить меня, вскрывающей труп, невозможно. Никогда не понимала, почему внешность должна влиять на выбор профессии.
Я ещё раз проверила адрес в записной книжке смартфона:
Кабинет 255. «Отделение судебно-медицинской экспертизы. Лаборатория».
Я постучала.
- Войдите! – раздался раздражённый мужской голос из-за двери.
Я вошла.
Белые кафельные стены, мраморные столы. На одном из столов – труп. В ногах у трупа небольшой столик вроде подноса для кофе, но я знала, что на нём не кофе, а баночки с формалином для кусочков органов, которые берутся на микроскопическое исследование, а ещё инструменты. Чуть в глубине у стены находились холодильные камеры, предназначенные для непродолжительного хранения тел.
Офисный стол у единственного узкого окна, напротив двери, заваленный бумагами, за ним сидит белобрысый худой парень моего возраста, может, чуть старше, и нервно грызёт ручку. Рядом с ним, опершись руками на столешницу, стоит миниатюрная японка. У секционного стола, на котором лежит труп, я заметила ещё одного сотрудника. Небольшого роста, в круглых очках, его волосы выкрашены в яркий красный цвет. Он увлечённо ковыряется скальпелем в трупе. Одеты все трое в белые халаты.
Я ощутила себя мебелью, так как на меня не обратили никакого внимания. Хотя ведь кто-то разрешил мне войти.
- Что скажите, рыцарь секционного ножа и пинцета, отчего умерла наша пациентка? - повернулся белобрысый парень к своему красноволосому коллеге. Девушка смешно фыркнула.
- Дамиан, что за ребячества?
- Я думаю, Бай-ху не обидится,- он улыбнулся девушке. – Итак, полиция, - он постучал ручкой по бумажкам у себя на столе, - требует подробностей. Я жду, мой друг.
- Записывай, - повернулся к ним красноволосый, и я только сейчас смогла заметить, что он тоже азиатской внешности. - Проникающие ранения грудной клетки с повреждением париетальной плевры, огнестрел, сквозное, имеется входное и выходное отверстие, – проговорил он и стянул медицинские перчатки с рук.
- Ага, записал. Ещё что-то?
- Жертва не сопротивлялась, - продолжал диктовать он, - к ней просто подошли и застрелили в упор.
- Ага, - увлечённо записывал белобрысый.
- Простите, - наконец обратила я на себя их внимание. Стоять и слушать их, конечно, интересно, но какого черта я ума не приложу?
Красноволосый замолчал – и все трое уставились на меня.
- Ты кто такая? - наконец спросил Дамиан, - И почему в верхней одежде и без халата? Выходи отсюда немедленно!
- Я по распределению, на работу к профессору Ренару Лефевру, - сообщила я.
- Как зовут? – деловито спросил азиат.
- Анна.
- Так вот, Анна, - он сделал ко мне пару шагов и сурово сообщил: - Профессор в соседнем кабинете. Марш отсюда и без спецодежды не входи! – и выставил меня за дверь.
Вообще-то, они были правы. Мне было ужасно неловко. В первый день себя показать невежественной и незнающей элементарных правил. Мне было стыдно, к лицу прилила краска.
Я послушно подошла к следующему за лабораторией кабинету, постучалась.
- Да?
Я толкнула дверь.
Кабинет профессора ничем особым не отличался: большой стол, тоже заваленный бумагами, ноутбук. На полу бежевый ковёр, кожаный диван в дальнем углу и три шкафа с папками и книгами. Одно единственное окно закрыто, жалюзи плотные, поэтому в кабинете темно, несмотря на то, что разгар дня.
- Я по распределению на работу, - повторила я в очередной раз, отыскивая глазами хозяина кабинета.