Страница 115 из 143
Из Шаньдуна, через Хэбэй, маленький отряд под предводительством наследника миллионов ювелира Чона приближался к Шаньси. До провинции, где правила уникальная для Азии мафиозная группировка – состоящая из женщин, оставались ещё долгие часы пути, преодолеваемые на перекладных, на такси и автобусах. Равнинно-низменная часть страны отходила, отступала и возвышалась, росла, начиная морщиться, образовывать складки. Шаньси почти полностью состояла из горных хребтов и перевалов, пугающих на резких кручах и нелюдимых зимой. Только большие города располагались в долинах и на разглаженных местностях, но Бобби сказал, что им нужно севернее, в небольшое поселение в предгорье, где у него проживает единственная знакомая, с которой он может поговорить. Вариантов у золотых и не было, потому что они в Шаньси не знали ровным счётом никого.
Сделав остановку в Шицзячжуане для быстрого обеда, пятёрка вошла в придорожное кафе. Остро-пряные ароматы манили ещё с улицы, на которую выливались из открытых, несмотря на холод, дверей. Температура чуть выше ноля градусов позволяла грязно смешиваться лужам и снегу. Вдоль этих неопрятностей улицы охапкой сгрудились закусочные с пластиковыми стульчиками, здоровенными, по пояс, баками, томившими первые блюда, с поджаривающими на тяжёлых сковородах лапшу хозяевами, и готовившими еду и обслуживающими посетителей в роли официантов.
Заказав супы, порции риса, овощные добавки, молодые люди и девушка уселись за столик. Дохи с блаженством ухватилась за тарелку горячего бульона с лапшой, Ви, Чонгук и Чживон заказали себе супы с мясом, в то время как Хоуп обошёлся баклажанами, луком и томатами для начинки своего. Студентка ещё в катере заметила, что он не стал есть пирожки с мясом, и теперь приходила к окончательному заключению, что он употребляет лишь растительную пищу. Не удержавшись, она всё же поинтересовалась:
- Ты вегетарианец? – Хосок кивнул ей, набивая рот рисом. – Не представляю, как можно жить, не кушая курочку. Или минтай! Со специями и в соевом соусе… как ты можешь это не есть?
- Да как-то и не тянется, - пожал плечами Хоуп, прожевав и проглотив, чтобы ответить.
- О!.. – только и смогла удивиться Дохи, всегда завидовавшая, по-хорошему, тем людям, что имеют силу воли относительно еды. Ей достаточно одного запаха, чтобы начать думать о том, как вкусно, должно быть, то или иное блюдо. Хотя, сладости не всегда пахли, но чего стоил их внешний вид!
Но ела Дохи всё-таки немного меньше, чем крупные и подвижные мужчины, в компании которых оказалась, поэтому, первой доев свой обед, девушка ушла в дамскую комнату. Чживон подождал, когда она отдалится на приличное расстояние, и сам посмотрел на Хосока.
- Серьёзно? Ты вегетарианец? Я думал это загоны девиц на диетах и ботаников-хлюпиков.
- Я буддист.
- Буддист? – повторил Чживон, перемалывая в голове это слово и пытаясь осознать все последствия данного статуса.
- Да, - ещё раз подтвердил Хоуп.
- Но ты убиваешь людей, если приходится?
- Не без этого.
- Это нормально сочетается с нравственностью буддиста?
- Я плохой буддист, - спокойно мотнул головой Хосок.
- Но мясо всё равно не ешь принципиально?
- А вегетарианец я хороший, - улыбнулся Джей-Хоуп.
- И… в этом есть какой-то смысл, логика, закономерность? Зачем исполнять одни религиозные обязательства, если напрочь не справляешься с другими? Ты пытаешься заработать прощение грехов святостью в другой области?
- Почему же? Тех, кого я убиваю, я тоже не ем. – Бобби шумно выдохнул, запутавшись. Хосок улыбался.
- Я думал, что буддизм исключает насилие вообще.
- Вообще – да, в частности – нет.
- И что это за частности такие?
- Помехи на пути добродетельного вегетарианца. – Чонгук с Ви засмеялись, склонившись к тарелкам. Их товарищ, в своём духе, никогда не ответит чужому серьёзно. Хоуп поспешил добавить «шутка», видя, как насупился Чживон, не удовлетворённый подобными объяснениями.
- М-да. И как без мяса, действительно? – вернулся к своему супу Бобби, продолжая коситься на пищу соседа. – Как на этой зелени хер стоять будет?
- Подолгу.
- По долгу службы? – хмыкнул бывший наёмник.
- И совести. Не может же он подвести товарища, с которым столько прошёл вместе?
- Скорее простоял, - вставил Чонгук, вновь едва удерживаясь от смеха.
- Странные вы, честное слово, - прекратил рассуждение о мясе Чживон, видя, что остаётся вне территории этой троицы, их ухмылок, схожих мыслей и солидарных поступков. Если бы он сейчас был с Биаем, Чжинхваном, Чжунэ – они бы тоже шутили, смеялись над понятными только им фразами, обменивались взглядами, от которых становится ясно, что хочет напомнить другой. Впервые Бобби испытал тоску по друзьям. Раньше он не задумывался над тем, что может оказаться далеко от них, настолько, что неизвестно, вернётся ли обратно. И теперь, когда это случилось, молодой человек, сокрушенный с вершин удачи и побед вольный брат и сорвиголова, натворивший на своём веку кучу бед и неприятностей, ощутил тревожный холод и бесприютность. Может, не настолько он волк-одиночка, каким хотел себя видеть? Или раньше он чего-то не понимал, или чувства его изменились? Свобода – это счастье, это жизнь, но она подразумевает возможность нагрянуть к друзьям, выпить с ними, поехать к близким людям. Нельзя быть свободным настолько, чтобы ради свободы потерять всех, кто когда-либо удерживал тебя где-то. Особенно на этом свете. На этом свете Чживона оставила не свобода – куда свободнее он бы стал, уже умерев, - нет, его удержали товарищи и Дохи.
Когда она вернулась из туалета, умывшаяся и причесанная заново из-за того, что приходилось снимать шапку, попросившая заказать ей горячего кофе, Бобби быстро взял её за руку, чтобы ощутить чьё-то тепло. Он не одинок, и не хочет быть одиноким. Меньше всего на свете ему хотелось бы оказаться сейчас без кого-то родного, и он стал догадываться, откуда возникла перемена: никогда прежде он не сталкивался с такой верной, надёжной и самоотверженной дружбой, которую демонстрировали ему эти люди, кем бы они ни были, к какому бы клану ни принадлежали. Чживон теперь знал, что и среди преступников есть кто-то достойный большего, чем презрение.