Страница 35 из 203
– С ним что-то случилось? – предположил Граниш.
– Десять лун назад он ушел в лес и не вернулся. По следу вышли охотники, но судьбы их нам также неизвестны. – Соплеменники смотрели на него в смятении, но затем один за другим стали кивать, поняв смысл происходящего.
– Тогда, полагаю, у нас нет причин идти в Волчью Пасть, уверен, что смогу самостоятельно отыскать следы Пастыря.
– Не уходите! – взмолился Лунный Глаз. – Он стал на колено, при этом все равно оставаясь выше Граниша, и обеими руками ухватился за плечи цверга. – Пожалуйста, разрешите провести вас в Волчью Пасть, – собеседник молчал и борут переключил внимание на Дъёрхтарда, рассудив, что поскольку он единственный из троицы не произнес ни слова, то и должен быть предводителем. – Окажите великую честь моему народу! Даруйте детям Волка лик нашего предка! – Дъёрхтард посмотрел на Миридис, и Лунный Глаз обратил поэтическое слово на нее. – Белая волчица, не откажите в прошении! Отцу моему и матери моей дозвольте восхвалить встречу чудесную!
– Вас следовало назвать Красным Языком, – остановила она его, и пока борут напряженно вдумывался в смысл метафоры, поняв ее буквально, продолжила:
– Лунный Глаз, положи руки в пасть Люперо, если клыки его не сомкнутся, он войдет в ваш город.
На лице сына вождя отразился ужас. Но ничего более не говоря, он подошел к адоранту. Волк посмотрел ему прямо в глаза и растворил пасть. Борут не смыкая глаз, положил руки почти до локтей на острые клыки. Все затаили дыхание. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Люперо опустил голову и выронил руки юноши изо рта. Дети Волка возликовали.
Дорога в сопровождении борутов прошла незаметно. Все трое сохраняли бдительность. Миридис запоминала примечательные объекты, Дъёрхтард прежде пытался удержать в голове отклонение от первоначального положения, но давно запутался, и только Граниш рисовал на внутренней карте маршрут с детальной точностью.
Волчья Пасть представляла собой небольшое поселение из камня и шкур под вершиной горы давно обрушившейся, сползшей по склону и ныне нависающей над землей подобно верхней челюсти. Огромные каменные глыбы и лысые сосны, торчащие как из земли, так из обвалившейся вершины только усиливали схожесть пейзажа с пастью. Необычны были дома борутов: треугольные, заостренные у крыш, они, по-видимому, когда-то являлись гигантскими сталагмитами давно обрушившейся пещеры. Скорее для украшения, чем для защиты от холода дома укрывались шкурами самых разных обитающих в округе зверей.
Часть борутов, сопровождавших гостей, отправились вперед остальных, и встречать прибывших вышло все племя. Взрослые боруты-мужчины одевались в волчьи шкуры, но женщины и дети носили исключительно одежды из козьих шкур. Все они расположились по обе стороны ворот вдоль частокола, оставляя проход для Волка и его свиты, как они назвали предвозвестников.
В воротах гостей встречал хёвдинг Волчьей Пасти Снежная Грива – крепкий мужчина в летах, с бородой и копной густых белых как лунь волос. На нем были шкуры только белых волков. Когда Люперо подошел ближе, хёвдинг припал на колено и приложил кулак к сердцу.
– Добро пожаловать домой, отец.
Люперо кивнул в ответ. Лишь тогда Снежная Грива обратился к его провожатым.
– Друзья Люперо – друзья детям Волка. Рад приветствовать вас, накормить и отогреть после долгой охоты. – Предвозвестники его поняли, но чтоб впредь и он мог их выслушать, Миридис отдала последнюю языковую ракушку.
В Пасти Волка редко привечали гостей, и единственным не занятым домиком оказалось местное жилище Пастыря Ветров. Довольно просторное по меркам борутов оно состояло из двух комнат. В одной разместились предвестники, и отдельную комнату оставили волку. Естественная кладка стен пропускала холодный ветер, и во многих местах щели были заткнуты животными шкурами, ими же выстилался пол, завешивались стены, обтягивалась редкая мебель. Присматривать и выполнять желания гостей хёвдинг назначил Лунного Глаза. Первоначально комнату с очагом сын вождя хотел отдать Люперо, но Миридис заверила его, что волк не чувствует ни холода, ни голода. Но если к первой части заявления Лунный Глаз прислушался, то и слышать не хотел о том, чтобы обойтись без пира.
Тепло очага располагало ко сну, к тому же в пустынной комнате отсутствовали окна, и совершенно не на чем было остановиться глазу. Граниш решил вздремнуть, Миридис последовала его примеру, но прежде ушла в комнату волка. Дъёрхтард, поначалу загоревшись возможностью найти нечто загадочное и интересное в доме Пастыря Ветров, ничего занимательного не обнаружив, откровенно разочаровался и предположил, что старец, очевидно, имел в распоряжении другое жилье, где и проводил магические изыскания. Эту догадку подтвердил Лунный Глаз. Он стоял у дверей с наказом отца никого не впускать, дабы не тревожить гостей. Но поскольку никто и не осмеливался прийти без приглашения, он скучал, ожидая пира, который должен был начаться лишь к ночи.
– Оставим их ненадолго, – предложил Лунному Глазу Дъёрхтард и борут, недолго думая, согласился, рассудив, что с тем же успехом посторожит гостей снаружи. По другую сторону тяжелой двери ветер поднял снежинки и бросил им в лицо, мгновенно прогнав сонливость.