Страница 27 из 203
Небо заслонила Ераиль. Она сняла шлем, и собранные в хвост черные волосы спустились за плечами. У нее оказалось строгое острое лицо, с резкими скулами и тонкими бровями, из-под которых смотрели оранжевые глаза, ошибочно принятые Глефором за инкрустацию шлема. Мертвенная бледность кожи и то, как плотно кожа облегала лицо, безошибочно указывали на происхождение воительницы.
– Ты хорошо сражался, – сказала она без тени прежнего веселья в голосе. – И я даю тебе право последнего слова. Какую память ты хочешь оставить для потомков и всех людей?
Глефор смотрел на нее без злобы, не задавался вопросом, почему клинок не убил свою хозяйку. Его взгляд уходил вдаль, за сотни верст, в Тронгарос, туда, где он оставил мать без опоры, а брата без наставления. Они долго ждали, пришел его черед подождать.
– С нами рассвет, – прохрипел он, но не смог выговорить вторую часть лозунга мусотов.
Ераиль погрузила черный клинок в его сердце. На мгновение ей показалось, что Глефор все еще жив, что огня в его душе так много, что он просто не может погаснуть. Никогда. Но застыли глаза и больше не закрывались. Король умер.
Ераиль распростерла руки и улыбнулась, приветствуя солнце.
– Лучший день рожденья! – задорно произнесла она. – Чтоб я так отмечала каждый юбилей! – затем обратилась к стоящему неподалеку тальинду. – Снимите голову короля и отправьте матери в Тронгарос.