Страница 6 из 21
Тано пригладил ладонью кудрявую бороду.
— Почистить если только, — согласился он, чтобы беседу поддержать.
Старик мигом выгрузил из ящика две обувные лапы, на которые надевались сапоги для починки, ящички с колодками, молотками и прочими приспособлениями и, перевернув большой ящик, присел на него, готовя щетки. Тано спустился с коня.
— Давай ногу вот сюда… — старик подвинул высокую подставку и зажал ее коленями. Тано поднял на нее ногу, и щетки в руках сапожника затанцевали по голенищу.
— Видишь, что делать приходится… А я ведь не чистильщик… — ворчал старик. — Я — мастер… Да я такие женские туфельки делал, что сама императрица не постыдилась бы надеть! А чистить — что чистить? Чистить вон, обезьяну выучить можно! — мотнул он головой в сторону балагана.
— Что ж не уедешь-то? — осторожно спросил Тано. — Или не отпускают?
Старик метнул в него из-под кустистых седых бровей острый взгляд.
— Да было б куда.
— Старый Империум велик, — возразил Тано.
Сапожник вздохнул. Щетки на мгновенье застыли в его руках.
— Велик-то он велик, а бежать некуда, — проговорил старик, меняя щетки на более мягкие. — Здесь демоны — так и там демоны, здесь десятина — там разбойники…
— Да будет тебе скрипеть-то, старый! — звонким голосом перебила сапожника проходившая мимо красивая простоволосая девица. Заманчиво улыбнувшись, она остановилась рядом с Тано. — Человек — он как кошка, ищет, где теплее…
— Тьфу, стыда на тебя нет! Ни людей, ни греха не боишься! — выругался сапожник. — Давай другую ногу, господин…
— Вот уж правда — не боюсь, — со смехом ответила девушка, не отводя глаз от Тано. — Кто побывал кормовым, тот от мышей да ужей не шарахается. Не слушай его, господин. Хорошо у нас тут, тихо, и князь — красавец, глаз не оторвать, — лучезарно улыбнулась девушка.
— Будто ты его ближе ста шагов видела! — огрызнулся старик. — А я вот видел! Страшнее демона… Не зря его люди «черным князем» прозвали.
— А может, это ты ненароком с похмелья в зеркало взглянул, а, Септим? — игриво подмигнула сапожнику красотка.
— Да, хорошо тут у нас… — со злом проворчала расположившаяся неподалеку торговка крупой. — Куда уж лучше-то… Того и гляди сожрут… Ходишь — оглядываешься, страх один…
Полными руками она аккуратно заворачивала края мешочков со своим товаром.
— Так уехала бы, — заметил Тано.
— Так я и уехала! — воскликнула женщина, обернувшись. — Один ты, чтоль, умный? Уехала с мужиком своим, сыном и дочками, а вернулась с одной дочерью, и ту такие вот, как ты, снасильничали! — ткнула в Тано пальцем торговка. — Уезжать он мне предлагает, а! Сам тогда чего здесь забыл, а?
Джил не выдержал.
— Язык прикуси, баба, пока не прибил! С господином разговариваешь! — угрожающе прикрикнул на нее Джил.
— Да что ты говоришь! — воскликнула торговка, воинственно вонзая руки в крутые бока. — Прибьешь — вон, рядом висеть будешь! — махнула она в сторону виселицы. — Тут порядки строгие, не забалуешь!
— Джил, перестань, — одернул компаньона Тано.
— Вот то-то же, слушай своего господина, он, видать, и правда не дурак!.. — продолжала огрызаться женщина, а тем временем сапожник закончил с чисткой. Взяв из руки Тано монетку, обернулся на девушку.
— Шла бы ты уже отсюда! Блудня… Людей добрых зря смущаешь.
Девушка прищурилась.
— Ну вот, а я туфли у тебя заказать собиралась… Но раз ты гонишь меня, придется, видимо, к Безрукому Марку идти…
Старик встрепенулся.
— Туфельки?.. У Безрукого? Совсем ума лишилась?! Деньги на ветер?.. Хочешь в страшных колодках ходить — уж лучше сразу к палачу обращайся, тот и то лучше сделает!..
Уже не слушая их разговор, Тано направился к лошади.
— Не слушай дядьку. Наш князь — добрый! — услышал вдруг воин детский голосок, и, обернувшись, увидел хмурого мальчонку лет пяти. — Его человек, рыцарь такой светлый, на святилище часто денег дает. Мой дед святое место чинит, так каждый раз за его здоровье молится!
Красотка с хохотом повернулась к мальчонке.
— Беленький такой, улыбчивый? Славное, скажу, здоровье твой дед этому рыцарю намолил!
Тано с укором взглянул на нее, и, потрепав мальчонку по вихрастой голове, вернулся в седло.
Обиженный Джил ехал чуть позади и помалкивал. Тано не возражал. Он разглядывал встречных людей — они и правда не слишком-то отличались от самых обычных горожан в самом обычном городе.
Неясная, саднящая грусть медленно растекалась внутри.
Только бы все закончилось миром. Чтобы, в конце концов, хоть что-то дурное закончилось.