Страница 50 из 85
Олеся кивнула и торопливо заглянула в кошелек.
— У меня с собой только три тысячи. Хватит этого? Я могу домой сбегать, ещё принести…
— Да хватит-хватит, не волнуйся, ему ведь только на пару дней, — Валентин достал из кармана ручку и протянул Олесе. — Вот, пиши записку. Есть на чём? Можно на купюре.
Девушка, порывшись в сумке, выудила клочок бумаги и жирно, обведя несколько раз каждую букву, написала своё имя и телефон. Отдала Валентину — тот вместе с деньгами сунул записку в карман спящего незнакомца.
— Ну, всё, теперь иди домой и ложись спать, — приказал святой.
— А как же такси?.. Надо вызвать машину.
— Это уже моя задача. Ты свою выполнила. Я провожу его до двери, чтобы он не заплутал по дороге. А завтра расскажу твоему Мужчине о том, что его ждёт самая лучшая в мире невеста!
Олеся улыбалась. Она вдруг стала такой счастливой — беззаботно и совершенно по-дурацки счастливой — как в детстве! Крепко схватила Валентина за плечи, обняла, расцеловала, и побежала к дому. На полпути вдруг остановилась, обернулась и звонко крикнула:
— Валентин, а как его зовут?
— Иннокентий, — весело отозвался Валентин.
«Ну и имечко, — усмехнулась счастливая девушка, — ну и ладно!».
И юркнула за тяжёлую дверь подъезда.
— Блин, почему Иннокентий?! — спящий мужик поднялся с лавочки и отряхнул припорошенные снегом штаны.
— Да фиг его знает, первое, что в голову пришло.
— Как она вообще повелась-то? И ведь реально три рубля дала. Я больше, чем на пятихатку, и не рассчитывал. Чувак, ты гений.
— А то! Я ж говорил — разведём, как пить дать.
— А чё бабла больше не стряс? Я слышал, она домой метнуться была готова.
— Рисковать не хотел. Вдруг в хате до неё доперло бы, что её надули, и она бы передумала?
— Ну, лан, ништяк, разбогатели. Пошли бухать, Валентин!
— Г..вно вопрос, Иннокентий!
И мужики смачно загоготали, быстро удаляясь с детской площадки.
***
Была ли Олеся так доверчива, или усталость затмила ей разум, сложно сказать. Дома девушка опомнилась и, созрев до размышлений о собственном идиотизме, принялась укорять себя за легковерие. Она даже выбегала на улицу, но на детской площадке никого уже не было. От страха, что её так просто обвели вокруг пальца, у Олеси заныло в желудке.
«Он позвонит. Через три дня. Но вот если не позвонит...»
На четвертый день Олеся, наконец-то, выпустила из рук телефон и рухнула в кресло, с силой ударив себя по глупому лбу ладонью.
«Олеся. Стоп. Спокойно. Так, сейчас ты сделаешь глубокий вдох, а потом медленно выдохнешь. Тебя надули. Так бывает. Помнишь, ты в детстве смотрела на лотерейщиков? Помнишь тех людей, которые «велись» и проигрывали деньги? Их много. Олеся, ты не одинока — лохов достаточно. Ты просто на днях вступила в их ряды. Всё нормально, у тебя есть незримая группа поддержки из миллионов доверчивых граждан, обманутых мошенниками. Ты успокоишься, и больше так не будешь, правда?»
Девушке было стыдно. Очень. Она представила, как потешались над ней пьяные выродки. А она ведь ещё и дотрагивалась до этого «Валентина», подумать только, обнимала, благодарила...
Олеся почувствовала, как огнём горят, зудят от нестерпимого позора мочки ушей. Она с силой сморщилась, как от боли, и тихо застонала.
***
Так я начала писать логическое продолжение рассказа, но неожиданно вмешалась... добрая фея.
— Что же ты так зарубаешь на корню, да еще и с плеча, весь этот праздничный стёб?!
Фея жила в моей голове, была по-детски шаловлива, и частенько подкидывала несуразные идеи.
— Что тебе не нравится? — уточнила я. — Девку надули, ей обидно и грустно. Нормальная, между прочим, реакция.
— Ну, и что ты с этой реакцией будешь делать? — фея подняла высоко-высоко мои брови и манерно закатила вверх мои же глаза. — Напишешь сагу о душевных терзаниях лопухнувшейся героини? В чём соль? «Обманывать нехорошо» и всё такое?
Я покачала головой, пожав плечами.
— Не знаю. Что-нибудь о законах справедливости...
— Успокойся, — топнула фея ножкой, — пиши про идиотку. Ну кому нужна твоя мораль? Ты что, планируешь с этим... хм... опусом пробиться в школьную программу по литературе?