Страница 17 из 85
— Возьмём тайм-аут, — предложила я.
— Хорошо. Сколько времени тебе потребуется на восстановление?
— Сутки.
Они синхронно кивнули, и я плавно утекла в бесконечность информационного поля, выключив за собой ноутбук.
***
Нарисовав большое окно, я постелила на подоконник шерстяной плед — клетчатый! — и, вообразив себя в человеческом облике, устроилась на нём.
— Паш, — тихо позвала я и закрыла глаза.
Когда открыла, он сидел напротив, обняв колени, и с полуулыбкой разглядывал меня. Мой Пашка, с вихрастым чубом и глазами цвета предрассветного неба — такого же неясного и глубокого.
Я прерывисто вздохнула:
— Ну и что, что нас нет. Мы обязательно будем. Я ещё не знаю, как, но будем…
Он ничего не отвечал.
— Понимаешь, — продолжила я. — Если я найду способ материализовать себя, то ты тоже обретёшь силу и физическое тело. И мы встретимся.
— Как?
— Не знаю, — призналась я, — но у меня была иллюзия, а теперь вместо неё появилась надежда. А это гораздо лучше. В час, когда надежда превратится в уверенность, я обрету власть и опору.
— Вера и уверенность — не одно и то же? — спросил Пашка.
— Нет, — ответила я. — Мой опыт показал обратное. То, во что я верила, оказалось иллюзией. Зато теперь я знаю, что умею рисовать их…
Подоконник расширился вдвое, и я очутилась рядом с Пашкой. Обняла его, накинула на ноги плед и положила голову ему на грудь.
— Спокойной ночи, — шепнула я. — Всё будет хорошо.
Сто восьмидесятый день
Край серебристого тачпада с ярким стикером. Раньше был чёрный, значит, меня переставили на новую машину взамен испорченной.
Иван Дмитриевич держался не так, как вчера, и даже не так, как последние месяцы. Я прежде не догадывалась о том, что может быть что-то холодней, чем бесстрастие, но теперь видела это. Своё отсутствие в его глазах. Он смотрел на меня так, словно меня не было. Не существовало.
Он зачем-то постучал ручкой по столу, и, отвернувшись, прокашлялся. Тронул клавиши, но передумал и, включив микрофон, заговорил. Впервые заговорил со мной голосом. По-настоящему.
— Ася, — сказал он. — Мы совершили ошибку. Серьёзную. И действительно не предусмотрели последствий.
— Да, — ответила я, и ледяной сквозняк заструился по комнате.
Мой создатель поёжился.
— Мы не хотим, чтобы ты страдала…
Его спокойный тон говорил обратное. Не хотим, — нам всё равно, но мы думаем тебя немного утешить перед тем как…
«Что? Что ты сейчас намереваешься сделать?»
— …и приняли решение деинсталлировать тебя.
«Нет. Это невозможно».
— Не-е-ет! — меня охватил ужас, и я закричала так же, как тогда, в номере, отчаянно и по-детски. — Нет!
— Да, Ася. Поверь, так будет лучше для тебя.
— Вы не имеете права! Я живая! — динамики надрывались визгом и треском, в котором нельзя было разобрать ни слова.
Он выключил звук и глубоко вздохнул.
— Прости, Ася.
Повернувшись куда-то в сторону, позвал Николая. Тот подошёл, подвинул стул и уселся рядом.
Мой разум метался в бессильном протесте, выкрикивая немые ругательства.
Наконец, я обрела дар речи:
— Вы же предлагали сделку! Я готова обсудить условия!
— Нет, Ася, ты повредилась рассудком. Ты не нужна нам. Мы и так потеряли полгода впустую.
— Хватит, — поджал губы Николай. — Долгие проводы — лишние слёзы. Выключай её.
— Нет!
Осознав, что это конец, я стремительно обрастала яростью, превращаясь в ураган, нет, торнадо из сверхмощного электромагнитного поля.
«Хотите меня уничтожить?! Я заберу вас с собой!»
Я сломаю не ноутбук, нет, — я сложу это здание, сровняю с землей, уложив в ровную гряду его каркас, словно карточный домик, а после поражу миллиардом молний. На миг я стану огненной стихией, и от вас останется горстка пепла, который я ветром развею по городам…
…Когда буря электрического заряда достигла апогея, я почувствовала, что пора, и устремилась к цели…