Страница 14 из 38
Приходила в себя я очень тяжело. Голова была очень чугунной, в голове было пусто, и вообще я не хотела уходить с грани. Мне было хорошо и спокойно. Но меня кто-то настойчиво пытался привести в себя. Когда мне выписали довольно сильную пощёчину, я будто вынырнула из воды. Резко сев, я пыталась понять, где я. Страх сковал сердце, это обычное явление после видения.
— Где я? — хрипло просипела я. Говорить было тяжело, горло пересохло, а язык еле ворочался во рту.
— В своей комнате. Ты в обморок упала, —сказал отец, обеспокоенно глядя на меня. Возле него стоял Август и ещё один мужчина, по внешнему виду похожий на лекаря.
— Арнольд что это было? — спросил мой отец.
— Это надо спросить у леди. Понимаете, это был не обморок, просто у леди было видение. Заслонка между мирами приоткрылась. Вы сами знаете, как это влияет на черных. Вы же сами знаете, что заслонка черным открывается очень редко, а если и открывается, то это не самое приятно время для мага. Леди Викэль очень слаба, и ей нужен отдых как минимум до завтра, а дальше будет видно, — сказал лекарь, мне захотелось застонать в голос. Слаба, я видите ли! Да что он знает о магии черных?! Зам не маг, а пытается магов учить!
— Мне не нужен отдых, — попыталась уверить я, но на меня посмотрели, как на несмышленого котенка.
— Дочка ты отдыхай, а мы пойдем, — сказал отец и уже развернулся, собираясь уходить.
— Вы можете идти, но мне нужны переговоры с графом Авалос, — уверенно сказала я.
Мои слова удивили отца, но он не подал виду. Но вот сам граф выразил свое удивление поднятыми бровями.
— Хорошо дочь моя, мы не будем мешать, — это были его последние слова перед тем, как он вышел из комнаты.
— Граф давайте без церемоний. То, что я видела, касается напрямую Вас. Вы знаете, что Вашу ауру чистят и довольно давно? — спросила я, внимательно следя за его реакцией. По удивлённому выражению лица я поняла, что не знает.
— Не знаете. Вы, наверное, думали, что черным невозможно чистить ауру. Но вы не правы, можно, просто на такое мало кто пойдет. Если у белых это просто и легко, то мы платим за такое огромную цену. Давайте я Вам расскажу то, чего нет в истории, что поведала мне старая бабка, где я росла. Эта история произошла два века назад. Еще до Великой войны. Где-то на востоке жил Герцог. Была у него любимая жена и маленькая дочь, но у герцога, как и у всех чёрных, было слабой место — так называемая «Проклятая черта», она есть у всех: и у меня, и у Вас.
Только кто-то находит выгоду в этой черте, а кто-то мучается с ней всю жизнь. Так вот, у графа был гнев. Не простой, он вспыхивал по малейшему поводу. Граф смог превратить этот недостаток в преимущества. Его гнев придавал ему огромную силу. Его боялись не только враги, но и его жена. Она была уверена, что он ничего не сделает своей дочке, но она ошиблась.
Однажды она нашла своего обезумевшего от гнева мужа над трупом дочери. Он убил её за то, что она пропускает занятие. Жена в тот же день сошла с ума, а через год повесилась. Граф был почти убит, он потерял все, чем дорожил. На тот момент ему было около тридцати. Обстоятельства заставили его жениться второй раз, вскоре родился сын. Жена боялась мужа как огня и прятала сына в дальней части замка. Граф не мог жить, понимая, что он является угрозой для своих родных и поэтому начал чистить ауру. Вычищал подчистую. Жена вскоре умерла от укуса змеи. Сын боялся отца. Страх он впитал с молоком матери и поэтому избегал отца. На тот момент мальчику было десять, а графу сорок пять. В тринадцать лет сын герцога начал замечать за отцом странное поведение, и это пугало его еще больше. Он не мог жить со страхом к собственному отцу и повесился, его тело нашли лишь утром, нашёл сам граф. Отец пережил утрату, но вскоре сошел сума. Его аура просто не выдержала. А через долгих восемь лет он умер, сгорел в своем безумие, так он расплатился за чистку ауры. К тому времени герцогство было разорено. К чему я все это говорю, Вам чистят ауру уже пятнадцать — девятнадцать лет. Вскоре вас ждет участь герцога, — закончила я.
— Но как это остановить? — с надеждой на чудо спросил граф. Но я была вынуждена его разочаровать.
— Не допускать к себе того, кто чистит Вам ауру. Это единственный выход. Другого еще не придумано. И да, Вам осталось два года от силы. Ваша аура очень повреждена, —сказала я. Граф был обескуражен, но в крайности его ещё не кидало, и это хорошо.
— Как вы узнали, сколько мне осталось?
— Для меня «Проклятая черта» — это видение аур. Мне нужно только подумать об ауре, и я вижу её. Мне интересно, что же Вам чистят. Если бы я знала… — я решила не договаривать. То, что я хотела предложить — абсурдно и немыслимо. За такое могут сгноить на каторге.
— Договаривайте! — потребовал Август.
— Призыв сил предков, — сказала я и нервно расхохоталась.
Если такой ритуал провести, то каторги не миновать. А я не вынесу на каторге и года. Но, по-моему, Август действительно решил использовать этот ритуал. Он что дурак?!
— Август Авалос, даже не думайте. И меня и Вас на каторгу отправят. И никто не будет слушать. Я не хочу закончить свою жизнь так глупо, — решила все же образумить его.
— Я понимаю. Но у меня нет другого выбора. Я даже не знаю, кто может чистить мою ауру, — развел руками граф. Я же захотела его стукнуть чем-то тяжелым.
— Так вызови видение. Попроси у душ показать его. Ваш род очень древний, я уверена, если их задобрить, то не откажут. Но на меня не смотрите, я не собираюсь Вам помогать. У меня еще голова на плечах есть.
Август долго и испытующе смотрел на меня. Он что думает, что я буду ему потакать? Нашел дуру. Да я не хочу его смерти, но, если он умрет горевать не буду. Нет, если бы он слёг с лихорадкой и никого рядом не было, я бы помогла, но помогать в таком деле я не собираюсь. Это абсурд. Ему надо пусть сам и делает.
Видно Август понял, поэтому развернулся и ушел. Я только спокойно вздохнула. Нет, мне было жаль его, даже очень, но я не готова жертвовать собой ради него. Он мне никто, возможно, он даже до помолвки не доживёт. Если честно, я уверена, что духи не откроют ему заслон между мирами. Духи- они очень ревностно относятся к своим мирам. А если заслонка будет открыта, то нить порталов будет легко оборвать, а это значить погубить мир. То что духи открыли скрытое мне — очень странно. Может они думали, что я буду помогать Августу, но я не пошевелю и пальцем. Если он сгинет, мне будет только лучше. Мужа мне не надо. Одной хорошо.
Я попыталась подняться, но поняла, что без помощи мне этого не сделать. Всё же слабость в теле будет со мной ещё час, может меньше. Дернув колокольчик, я вызвала служанку. Мне нужно было в библиотеку. Слабость — не повод отлынивать от учебы. Знания мне пригодятся.
Служанка пришла в мои покои через минуту. С ее помощью я смогла подняться и одеться. Платье я надевать не хотела. Поэтому под удивленным взглядом служанки, я приказала принести брюки и рубашку. Ослушаться она, конечно, не могла, но мой выбор не одобрила, это точно. Хотя, какое мне дело до мнения других людей. Мне удобно, и это главное. Надев домашние туфли, я покинула свои покои.
До библиотеки я добралась без приключений, но совершенно не ожидала услышать разговор отца и Августа. Они сидели в библиотеке, и о чём-то говорили. Признаюсь, любопытство — это моё второе имя. Я остановилась возле двери и прислушалась.
— Ты уверен? Разве нет другого выхода? — спросил мой отец.
— Нету. Либо я призываю души предков, либо умру через год — два. Вы понимаете, если я этого не сделаю, я не смогу исполнить свой дог — защитить Викэль. Я поклялся отцу, что помогу Вам. Моему отцу осталось недолго, как и Вам. Скажу правду, Ваша дочь мне нравится, и несмотря на её характер, я исполню свой долг, — по голосу это Август.
— Я помогу тебе. Но не факт, что духи отзовутся, —сказал мой отец.
Получается, мой отец решил помочь Августу. Это неразумно и крайне глупо. Духи запросят плату, и кому-то придется платить, и это может быть мой отец. Я считаю, что такое поведение нездравое.
— Завтра начнется её обучение, а через год мы объявим о помолвке.
— Она, как мне кажется, не согласна с Вашим решение, — с лёгкой издёвкой в голове сказал Август.
— Это да. Я уверен, она будет искать разные поводы и найдет. Но к этому времени я сумею вбить в её голову, что брак необходим, — сказал отец. Я же скрипнула зубами. Ага, конечно. Разбежался. В мою голову мало что получиться вбить. Послышались шаги, они направлялись к двери. Моё сердце пропустило удар.
Подобравшись, я рванула в свою комнату. Мое сердце очень быстро билось. Ноги несли меня в мою комнату. Я даже не могла подумать, что будет, если они узнают, что я подслушала их разговор. Я отлично понимала, что, если бы я должна была это знать, отец бы сказал, но он решил промолчать, ну что ж.
Я закрыла дверь в свою комнату и наконец смогла перевести дыхание и понять, что мне. Надо подумать. Отец прекрасно понимает, что я буду искать все доступные способы отменить свадьбу, но, если понадобиться, я обращусь и к недоступным способам. Я росла на юге, а там очень много легенд, и одну легенду я помню очень хорошо, и если надо, то узнаю, как там всё получилось, и как мне сотворить то же.
Когда я уже все обдумала, и моё сердце успокоилось, в комнату постучались. Я сразу же напряглась. Это мог быть кто угодно, но почему-то я была уверена, что это отец.
— Войдите! — крикнула я. Дверь отворилась и в комнату вошел отец.
«Как я и думала», — пронеслась мысль. Я заставила себя улыбнуться и подняться, хотя ноги меня плохо слушались. Когда я присела в реверансе, то чуть не закричала от боли. Ноги почему-то свело. Но я пересилила себя и сделала вид, что все хорошо.
— Ты в порядке? — спросил отец, осматривая меня своим острым взглядом. Я кивнула. Врать я не любила, но иногда приходилось. Вранье часто могло спасти, но еще более часто оно убивало человека. Я это знала, и поэтому старалась много не врать. На моей родине есть такая легенда, что человек из бедной семьи врал всем, что он герцог, и вскоре он сам не знал, где правда, а где ложь. Так он и сошел сума.
— Викэль завтра у тебя начало учебы. Обычно все, кто попадает сюда, обучаются в другом замке, специально для этого оборудованном, но ты будешь учиться здесь, и за это время я уверен, ты сможешь получше узнать Августа и привыкнуть к нему. Прими это как данность. Ты обязана выйти за него замуж. И дело не в политике, а в том, что я умру скоро, и кто-то должен оберегать тебя. А Август сможет защитить тебя. Пойми и прими это, —сказал он, но видя, что я не собираюсь ни принимать, ни понимать махнул рукой, а потом встал и вышел за дверь.
Мне было тяжело сдерживать себя, пока отец был в комнате.
Меня переполняла злость. Он говорит так, будто я несмышлёный ребенок. Злость клокотала внутри меня, хотелось рушить все, но головой я понимала, что делать этого нельзя. Но когда я заметила вазу в углу я не удержалась и, схватив её, я расколотила её. Мелкие осколки дорогой вазы валялись на полу. На шум в комнату прилетели горничные, увидев злую меня и расколотую вазу, девочки не рискнули что-то сказать. И это было хорошо, иначе я бы сорвала свою злость на них.
За окном было уже темно. Здесь темнело намного раньше, чем на моей родине.
— Принесите мне чай в библиотеку, — приказала я и, быстро чеканя шаг, вылетела из комнаты и почти побежала в сторону библиотеки.
В библиотеке я схватила книгу, которую еще не дочитала, и, чтобы хоть немного отвлечься, погрузилась в изучение магии. Служанки принесли чай, но я даже не заметила этого. Мама мне всегда говорила, если злость переполняет — читай, учись, но не срывай свою злость на других, другие не виноваты. И я всегда следовала её словам.
Магия хорошо отвлекала меня от других мыслей. До помолвки ещё есть год, ничего, я что-нибудь придумаю. В отсутствие фантазии меня никто не сможет обвинить. Он сам откажется от свадьбы. А если нас и поженят, то я его жизнь превращу в ад. Я это смогу. Пусть я и произвожу вид спокойной, но на самой деле я совсем не ангел. Он сам скоро это поймет.
За окном уже была ночь, когда я, уставшая от чтения, но довольная, возвращалась в свою комнату. Засыпала я с мыслями о том, как заставлю моего женишка отказаться от свадьбы.
Темнота и слышен голос.