Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 39

Ну, так я думала в первые минуты, за что потом мне было даже немного стыдно. Так как услужливая память подсказала, что это совсем не в духе Влада. У нас на фирме то же не девочки-одуванчики работают, и уж если Влад для них оказался «крепким орешком», то у незнакомки из прошлого века не было ни единого шанса. Но все равно… не очень приятно.И пахнет плохой постановкой. Хотя, кому нужна такая подстава? Хорошо, что мы возвращаемся домой. Плохо, что я ничего не придумала, чтобы объяснить нашу общую амнезию. Мы не придумали…

Впрочем, такие негативные мысли терзали меня недолго. В трактире Влад отказался есть, сославшись на отсутствие аппетита и головную боль. Сначала я не придала этому особого значения: мало ли, - только заказала кое-что с собой, так сказать, «на вынос». На ночь мы остановились в придорожной гостинице, где, как супруги получили одну комнату с одной же кроватью, но парой приличных кресел. Влад вызвался спать в кресле и быстро отключился, я устроилась на кровати. Разговаривали мы из-за всей этой истории мало, только и оставалось, что спать. С утра наскоро перекусили. Причем Влад больше ковырялся в тарелке, чем ел, но я и тут ничего не заподозрила, списав все на недостатки меню. Однако уже на подъезде к дому, я поняла, что что-то явно не так. Мало того, что Влад проспал всю дорогу, так он еще и стонать во сненачал. Я попыталась его разбудить, и наконец-то заметила, что он весь «горит». Потрогала лоб рукой. Да у него жар!

Тысяча мыслей пронеслась у меня в голове: отравился, отравили, подхватил какую-нибудь редкую болезнь: от оспы до бубонной чумы… Что делать, как лечить? Я в принципе не медик… Да, какие тут медики, так я – просто профессор Елизаров! Короче, когда мы прибыли в имение, мне было плевать, как кого зовут и что со мной будет, если кто-то заподозрит во мне самозванку. Меня волновал только Влад. И не потому, что мне его родственники голову по возвращении оторвут, а … потому что страшно мне тут одной, в чужой стороне. Я раздавала указания на право и на лево: отнести графа в его личные покои, положить на кровать, согреть воду, согреть постель, меня не волнует как (Влада к тому времениначал бить озноб), приготовить несколько одеял, бутылку коньяка, раздеть графа, переодеть в чистую сухую рубашку, приготовить стопкой еще несколько таких же, послать за доктором (толку-то, но так принято)… В общем, дел было невпроворот. Я даже ужинать не стала, какой тут к черту ужин! Хорошо хоть переодеться додумалась.

Почти всю ночь я просидела рядом, меняя компрессы, протирая тело коньяком за неимением спирта, ложку влила в графа, пол стакана со страху выпила сама. Давала пить и воду, много воды, которую заранее согрели, то есть прокипятили. Несколько раз пришлось переодевать больного, одной мне это было не под силу. Влад хотя на вид и не был качком, но весил отнюдь не как пушинка. Так что слуг за ночь я загоняла напрочь. Поэтому к утру осталась с мужем один на один. Однако повезло: к утру температура начала спадать. Я встала из кресла, умылась, и еще раз проверив лоб губами за неимением градусника (так меня научила мама), отправилась на поиски своих слуг, которые к восходу солнца исчезли, как чары.

Не знаю, какой в действительности была графиня Дориана де Жоффруа, но я была сущим монстром. С утра, для профилактики, вынесла всем мозг: почему у двери не обнаружилось ни одного бодрствующего дежурного лакея, ибо через чьи-то ноги я все же перешагнула (оказывается, все падают с ног… кто где); почему не готов мой кофе (как это я не пью кофе, когда все во дворе пьют кофе и шоколад?!); почему доктора все еще нет (ну, и что, что ему далеко ехать!); готова ли овсянка для графа (ну, и что, что он ее терпеть не может, есть будет как миленький!) и т.д., и т.п. Потом велела перестелить графу постель. На вопрос, как это сделать, если граф на ней спит, лично провела мастер-класс (помогла практика работы в реанимации в студенческие годы), чем безмерно удивила прислугу. Однако вела себя так надменно, как будто нас, аристократок, с детства учат перестилать постели, дабы инспектировать потом нерадивых горничных. Я вообще поняла, чем увереннее себя ведешь, тем проще окружающим проглотить любую твою несусветную чушь, особенно, необразованным слугам. Например, такую, какую мне нес доктор. Я даже посмотрела на него с интересом: надо же, какая фантазия у человека такой прозаической профессии… Впрочем, если не вдаваться в его рецепты и диагноз, смысл речи был таков: болезнь не смертельная и скоро пройдет сама, ну или не пройдет, но тут, как Бог на душу положит. К этому времени я и без доктора уже догадалась, что виной всему холодная вода в ручье и промокшие ноги.

Поэтому, после ухода местного эскулапа я выяснила, есть ли в замке: малина, мед, молоко и куры. Поскольку все нашлось, велела подать к обеду куриный бульон, а так же чай с малиной и медом. А на завтрак овсянку и теплое молоко с тем же медом. Кормить графа отправилась сама. Мой косяк, мне и исправлять. Ну, в том смысле, что могла бы и сразу сообразить, чем все это «закаливание» может закончиться для графа.

Короче, пять дней я (а со мной, конечно, и вся графская челядь) боролась с температурой ночью и капризами больного мужчины днем. Больной мужчина, это особое существо: нечто среднее между «умирающим лебедем» и бессмертным вампиром. Он изматывал меня, а я по ходу – весь замок. К концу недели я сама походила на бледное, но вредное привидение. Впрочем, к этому времени моя буйная активность постепенно сошла на нет: дали знать о себе и бессонные ночи, и бессистемное питание, и страх, глубоко спрятанный от окружающих, но не от себя самой. В конце концов, сорок лет, это уже не двадцать! Хорошо было только одно: слуги не только не доставляли мне проблем, они вообще старались мне на глаза не попадаться. Как я поняла, мадам де Жоффруа особо не утруждала свою память запоминанием их имен. Так что эту часть теста я не провалила, что касается плана замка или деталей моей биографии, то тут мне повезло, после смерти мужа графиня полностью сменила штат прислуги; замок она, конечно, не сменила, но чего не перепутаешь в спешке или после нескольких бессонных ночей? С родственниками графиня особо не роднилась, видно у них на Западе всегда так было. А подруги, побаловавшие меня своими визитами в последние дни болезни Влада, и сами все рассказали, даже упрашивать долго не пришлось. В случае чего, я ссылалась на свою новоприобретенную рассеянность и повторяла как мантру: «Ну, конечно, как я могла забыть?!». Кстати, как удачно, что всех, кто входит в твой дом, тебе заранее представляют… В обмен я поделилась с ними всеми новостями двора, какие смогла вспомнить. Ну, приврала кое-где… для солидности.