Страница 63 из 239
— Заманчивая перспектива, — пробормотал Живко.
— Да! — радостно подтвердил Отто. — Ты вообще красиво гореть будешь. Волосы у тебя длинные, густые… Только вонять будет сильно.
— Можно подумать, если ты будешь гореть, то не будешь вонять, — обиделся орк.
— Не знаю, но думаю, не буду. У меня защитные артефакты есть, частично от магии они уберегут.
— Они тебе не помогут, — разочаровала я полугнома. — Мы же не знаем, как барьер отреагирует на магию.
— Давай проверим! — загорелся идеей Отто.
— Не стоит, — сказал за его спиной Трохим, — не будем заранее давать знать народу за барьером, что тут маги.
— Тогда что мы будем делать?
— Ты, Ола, сейчас сядешь, подумаешь и взломаешь барьер, чтобы мы могли за него проникнуть как можно незаметнее.
— Легко сказать: взломаешь! Я без понятия, какие тут заклинания использованы. Я не смогу! Тем более незаметно.
— Все, что сделано одним, может быть сломано другим, — поучительно изрек Трохим.
— Может быть, тут даже не человеческая магия использована, — прохныкала я. — А я не специалист в чужеродных магиях.
— У вас, людей, есть специфическое свойство ломать все, руке какого бы народа это ни принадлежало, — едко сказал Отто.
— Вот уж чего я в тебе не замечала раньше, так это расистских наклонностей, — удивилась я.
— Отто прав, — заметил Живко. — Я с ним полностью согласен.
— Если мы, люди, такие плохие, то почему ты так горишь желанием на мне жениться? — окрысилась я.
— Я не говорю, что плохие, — поправился орк, расстилая передо мной свою меховую безрукавку. — Будешь садиться, садись на нее, а то застудишь себе кое-что важное. Я говорю, что люди имеют удивительное свойство все ломать, даже если строилось на века. А жениться я на тебе хочу из-за твоей жизнестойкости.
— А я-то думал, что из-за несравненной и ослепительной Олиной красоты, — сказал Трохим. — Еще и уважать тебя начал, что ты заметил то, чего остальные не видят.
— Ах так! — разозлилась я. — Значит, я уродина? Вот как?! Ну, знаете, вы сами тоже…
Пришлось сдержать рвущиеся с языка нелестные характеристики, все-таки ребята добровольно вызвались мне помочь. Обиженно пыхтя, я демонстративно уселась мимо расстеленной безрукавки и ненавидящим взглядом уставилась на барьер. Я взломаю эту проклятую преграду, чего бы мне ни стоило, чтобы спасти или хотя бы узнать о судьбе того единственного, который считал меня самой-самой красивой, милой, доброй, замечательной. А эти все пусть катятся куда-нибудь подальше. За жизнестойкость, надо же! Пусть женится на наемнице, вот уж где жизнестойкости хоть отбавляй.
Тихо переговариваясь, все ушли. Я пялилась на барьер, словно пыталась прочитать на нем разгадку его взлома.
— Я инструменты принес, — негромко сказал за спиной Отто.
— Они мне не нужны, — всхлипнула я. — Я не знаю, с чего начать.
— С начала. Посмотрим, какая здесь магия. Так, оборонная — потому что никого не пускает и противодействует вторжению, но не атакует. Иллюзия — сливается с окружающим миром, к тому же маскирует проявления магии. Кстати, помнишь, мы чертеж, маскирующий проявление магии, еще на втором курсе использовали.
Я кивнула, с удивлением обнаружив, что на лист бумаги, невесть когда подсунутый мне полугномом, ложатся окружности, треугольники и волнистые линии. Сама того не замечая, под мерное рассуждение Отто о видах использовавшейся в барьере магии, я стала примерно представлять себе ее взлом. Ведь на самом деле все просто! Достаточно знать, как сломать самые простые оборонные, иллюзионные и маскирующие заклятия, а потом только усложнить чертежи — и готово!
Над работой я просидела до вечера. Отбросив ложную гордость, разлеглась на орочьей безрукавке. Она приятно и волнующе пахла здоровым и сильным мужским телом. Рядом на плаще дремал Отто, на всякий случай оставшийся меня охранять.
— Ты чего лежишь? — спросил у меня над головой Трохим. — Все уже придумала?
— Тебя забыла спросить, что мне делать, — огрызнулась я.
— Ну, подруга, не дуйся. Я вовсе не считаю тебя страшной, — правильно угадал причину моей злости маг. — Просто нужно же было как-то подстегнуть тебя к работе. Признайся, тебе самой было интересно, почему Живко так в тебя вцепился.
— Ничего подобного. — Я решила скрыть, что друг угадал причину моего плохого настроения. — Я и так все прекрасно знаю. А лежу я потому, что так лучше думается. Кровь от ног отливает в голову, и мысли быстрее бегают.
— А-а-а, понятно. Я пришел сказать, что там Варсоня обед соорудил, есть зовет.
— Если Ола пообедает тем, что предлагает Варсоня, — пробормотал Отто, не открывая глаз, — то все ее мысли перетекут в желудок, и она заснет.
— Так что, мне не есть? — возмутилась я.
— Есть, почему же, просто первое-второе-третье и компот тебе сейчас противопоказаны, твой удел — бутерброды. — Полугном легко вскочил на ноги и облизнулся: — А я, пожалуй, пойду, набью пузо.
Я бессильно заскрежетала зубами, но решила не возражать. Лучший друг, как всегда, когда дело касалось меня, был абсолютно прав. Наевшись, я бы улеглась подремать, и мыслительный поток, который только-только начал оформлять смутные догадки в сплетение линий, прервался бы надолго.