Страница 23 из 239
— Отпусти-и-и! — уже не кричала, а выла я.
Все мои обиды на маму и сестер казались сейчас мелкими и недостойными внимания. Я знала одно: самые родные и близкие мне люди сейчас в смертельной опасности. И я должна их защитить, ведь никто из них не владеет магией. Да даже если бы и владели! Как можно жить дальше, зная, что я ничего не сделала для их спасения?
— Ола, милая, послушай меня, — успокаивающий голос Ирги наконец-то пробился в мое сознание. Я посмотрела на него, моргая, чтобы хоть что-нибудь видеть из-за застилающих глаза слез. — Я сейчас еду в Софипиль с группой магов. Хотя коллеги, наверное, уже уехали, я задержался ради тебя. Обещаю лично проследить, чтобы с твоими родными ничего не случилось, а ты обещай, что не будешь делать глупостей, хорошо?
Я хмуро смотрела в участливые голубые глаза, ничего не желая обещать. Неужели Ирга не понимает, что я не могу иначе? Конечно, он меня понимает, как никто другой. Ведь его мать пожертвовала собой, чтобы спасти мирное селение от нежити! Тогда почему он настаивает на том, чтобы я спокойно сидела дома, зная, что мои родные сейчас, возможно… Нет, я не буду об этом думать!
— Ола… — Некромант отпустил меня и обхватил ладонями мое лицо. — Милая, пожалуйста, послушайся меня, чтобы я хотя бы о тебе не беспокоился.
— Тебе ведь все равно, — буркнул живущий во мне демон противоречия. — Я ведь уже давно не твоя, какое тебе дело?
— Давай хоть сейчас не будем обманывать друг друга, — тихо сказал Ирга и поцеловал меня.
Я замерла, потрясенная нежностью этого поцелуя. Как будто и не было двух месяцев расставания и жестоких слов, сказанных друг другу. Как будто и не было бесконечных одиноких ночей, наполненных слезами. Когда его губы прикоснулись к моим, где-то в районе солнечного сплетения как будто лопнула невидимая тугая сжатая пружина. Стало легко и спокойно.
И тут же в моей памяти невольно всплыл другой поцелуй, наполненный горячей страстью, от которой подгибались ноги — мой грешный поцелуй с орком. И то, что за этим последовало. Отстранившись, я сердито взглянула на некроманта. Он что, думает, что я из-за одного поцелуя ему тут растаявшей лужицей растекусь? Нет уж, его недоверие научило меня не поддаваться прелести любых ласк, и его в том числе. Ирга вздохнул и сказал:
— Ладно, не хочешь по-хорошему… Отто, держи ее и проследи, чтоб она никуда не сбежала. Я на тебя надеюсь.
— Это и в моих интересах тоже, — проворчал полугном, забирая меня в свои медвежьи объятия.
— Когда я вернусь, мы поговорим, — пообещал мне Ирга.
Я ответила ему взглядом, полным ненависти. В том, что лучший друг ответственно отнесется к поручению, я могла не сомневаться.
— Если тебя нежить не прикончит, — сказала я некроманту, — то я сама тебя убью.
— Можешь начинать точить коготки, — усмехнулся Ирга, — меня нежить не прикончит.
Я бессильно зарычала, барахтаясь в объятиях Отто. Друг подождал, пока по улице не раздастся дробный перестук копыт коня некроманта, вздохнул, закинул меня, как куль с мукой, на плечи и потащил в дом.
— Не злись на нас, золотце, — добродушно говорил полугном, прикручивая меня к кровати веревками. — Мы хотим как лучше. Мы же за тебя беспокоимся, не просто так самовольничаем. Ты вот хочешь сбежать к родным, тебя тянет на какие-то сомнительные подвиги. Ну встретишь ты нежить на подступах к городу, ну сожрет она тебя за милую душу, и кому от этого станет легче?
Я гордо хранила молчание, потому что все слова, что рвались наружу, были запрещены мне еще в детстве мамой.
— И если ты помнишь, мы обеспечили твою семью всеми возможными защитными артефактами.
— А вдруг они их не носят? А вдруг… — не выдержала я.
— Если думать о всех существующих «а вдруг», то нервы расшатаются, а все болезни от нервов. Будешь часто болеть — жизнь будет мерзкой и противной.
— Можно подумать, мне сейчас больно весело, — простонала я, выразительно скосив глаза на опутывающие меня веревки.
— Так надо, — поджал губы полугном. — Я, честно говоря, надеялся, что после поцелуя Ирги ты смиришься и пообещаешь не творить глупостей.
— У меня с некоторых пор на поцелуи аллергия, — желчно ответила я.
— Да, не повезло Ирге, — посочувствовал Отто. — Но сам кашу заварил, пусть сам и расхлебывает.
— Отто, — сказала я умоляюще, чувствуя, как по щекам потекли слезы, — пожалуйста, отпусти меня.
— Веришь, золотце, ты разрываешь мне сердце. Но я не могу иначе. Ты ведь даже не боевой маг. Куда тебя отпускать?
— Конечно, — горько сказала я, — как глухую деревню от нежити оборонять, так тут я боевой маг, а как родную маму спасти, так меня нельзя отпускать!
Полугном вздохнул. Конечно, он мог бы напомнить, чем закончилась наша славная борьба с нежитью в Гнедино и как долго мне пришлось после этого лечиться. Но верный друг только погладил меня по руке и сказал:
— Я сейчас ухожу, отнесу артефакты заказчику. Когда вернусь, куплю для тебя любовный роман и буду читать вслух.
Погладив меня еще раз по связанной руке, полугном ушел, заперев за собой дверь. А я стала напряженно думать. В то, что Ирга позаботится о моей семье, я не верила. Конечно, он будет стараться. Но в горячке боя он может попасть на другой конец города, его, как опытного некроманта, могут поставить руководить магами. В общем при всем желании, ему будет не до моих родных. А меня неизвестность сводила с ума. Против воли в голове начинали тесниться образы один другого страшнее, уж чего-чего, а на жертв нежити этой зимой я насмотрелась. Так сильно, как сейчас, я не боялась никогда в жизни. Странно, но до этого момента я и не подозревала, что самый сильный страх — это страх за близких и страх неизвестности.