Страница 226 из 239
— Что это вообще такое? — спросила я его, спустившись на свой безопасный этаж для простых смертных. — Почему только я могу помочь этому гаду?
Целитель потер свое запястье.
— Как хорошо, что мы не разрешаем пациентам проносить с собой оружие!
— Ну извините, — буркнула я. — Не я это первая начала.
— По счастливой случайности, — целитель спрятал руки в рукава мантии, — именно я наблюдаю Акима ня Пиняту. Вы послали в него слишком сильный импульс своей энергии, которая заменила его собственную.
— Так в чем проблема-то? — удивилась я. — Я помогала целителям поддерживать потоки жизненной энергии у раненых, что вам мешает это сделать?
Целитель с пониманием посмотрел на меня и кивнул.
— Вы поддерживали собственную энергию человека, не позволяя прерваться ее циркуляции. К тому же под наблюдением целителей и едва вплетая свою силу. Как вам объяснить… Представьте бумажный стакан, в котором вы взбалтываете сок, понемногу доливая в него воды.
— Я понимаю, именно так действуют мои поднимающие артефакты — они помогают той энергии, которая циркулирует плохо, работать лучше.
— Именно. Так вот, если воды чуть-чуть, то останется вкус сока, цвет, но в конце концов, когда вы перестанете мешать, твердые частицы сока осядут, а вода будет сверху, и ее можно будет аккуратно слить. А теперь представьте, что вы махом выплеснули сок и в бумажный стакан налили кислоты. Которая не только для питья не годится, но и разъедает стакан. Аким ня Пинята — не маг, а вы полностью вытеснили его внутреннюю энергию. С каждым днем ему становится хуже и хуже.
— Выражаясь вашими словами, что вам мешает выплеснуть кислоту обратно и залить сок?
— Разъеденный стакан. Магия для Акима — чужеродная энергия, она разрушает его организм, который спешно пытается приспособиться к ней. Если мы заменим его (вашу) энергию на целительскую, это будет новый и, боюсь, летальный стресс для организма. Ольгерда, вы никогда не обращали внимания, что не-магов мы стараемся исцелять настойками, порошками, мазями с минимальным содержанием магии? Именно для того, чтобы их жизненные силы сами справились с болезнью. А к магам мы больше применяем заклинания, но с осторожностью.
— Гм… — задумалась я. Надо же, как интересно! А я как-то не обращала на это внимания. Знала только, что нельзя на человека напрямую воздействовать чистой магической энергией (кроме боевых заклятий), но даже не задумывалась почему. — Хорошо, с этим разобрались. Но почему вы мне об этом не сказали раньше, а натравили этих психов?
— Убитых горем родных, — мягко поправил целитель.
— Родных убийцы и заговорщика, — уточнила я.
Целитель вздохнул.
— Сначала вы себя плохо чувствовали, потом… вы себя опять плохо чувствовали. Я как раз шел поговорить с вами, но ня Пинята встретили вас раньше.
— Передайте им, что мне все равно нельзя заниматься магией, так что — увы! Конец пришел их надежде! — позлорадствовала я.
— Вам нельзя заниматься магией, но ваша энергия всегда с вами. Вам нужно только соединить себя и Акима в один энергетический цикл, а мы понемногу будем добавлять исцеляющую энергию и энергию с ауры наиболее подходящего родственника. Вы сильны и сможете перенаправить эту смесь в Акима, забрав лишнее.
Теперь мне стало понятно, почему около палаты братца Левана толпилось столько родственников. Среди них искали наиболее подходящую ауру для помощи этому гаду. Понятие «родственные души» возникло не зря; встретили человека — и вам с ним рядом стало сразу же хорошо — это ваша аура потянулась к его ауре.
— И это все пройдет для меня без последствий?
Целитель замялся.
— Можете не врать, я — дипломированный специалист в трансформации магии. Для меня это тоже просто так не пройдет, верно?
— Вы очень сильны, — повторил целитель. — Ваша энергия чужеродную нейтрализует с легкостью. Возможно, будет немного тошнить.
— Спасибо за познавательную лекцию. Плюньте от моего имени на могилку Акима ня Пиняты.
— Ольгерда…
— Попробуйте меня заставить, — пожала я плечами. — Себя не пожалею, но хуже сделаю.
— Будьте милосердны.
— Милосердие во мне зомби съели. Ничего не осталось. Только шрамы.
Я вернулась в свою палату в совершенно расстроенных чувствах.
— Что случилось? — сразу же заметил мое состояние чуткий Отто.
Я села к нему на кровать и рассказала о последних событиях.
— Вот же гады! — возмутился полугном. — У них вообще совести нет!
— Так-то оно так, но…
— Что тебя гложет?
— Эта «последняя надежда» и все такое. — Я вспомнила, как стояла на коленях графиня ня Пинята, каким полным отчаяния взглядом она на меня смотрела. — Странные родственнички. Им бы радоваться, что Акиму конец приходит, бороться за графское звание, а они его спасти хотят.
— У аристократов проблемы с рождаемостью, — сказал Отто. — Они еще к тому же постоянно между собой скрещивались, чистота крови и прочая ерунда.
— А почему у них проблемы с рождаемостью?