Страница 7 из 8
– Она стала моей, понимаешь, моей! – быстро затараторил Куценко. – Не как все эти дуры, с которыми я переспал. Они все притворялись. Они лгали мне, подлые сучки! Они смеялись за моей спиной. Я велел им держать язык за зубами, иначе им же будет хуже. Никто не должен был знать о моем чле… о моей ущербности. Но появилась Настя. Я видел, как ты тайком глядел на нее в школе. Поэтому и решил прибрать девчонку себе. Назло тебе! Назло всем!
– У вас уже было? – Никита не узнал собственного голоса, настолько он изменился. Он едва сдерживался, чтобы не пустить в дело ключ. – Отвечай!
– Да. И это было чудесно, понимаешь?! Это было по-настоящему! Она была со мной, потому что хотела! Не из-за моих денег. Не из-за страха. Она полюбила меня таким, какой я есть! И я сам… кажется, я сам ее люблю, иначе не повелся бы на твою замануху.
Куцый не врал, но от его слов не стало легче. Любой человек имеет право на счастье и рано или поздно находит его. А как же он, Никита? Почему жизнь так несправедлива к нему?
Ключ выпал из потной ладони. Опустошенный, словно бы и не человек, а его серая тень, Никита привалился к стене и закрыл глаза. Куцый продолжал говорить, но он его уже не слушал.
Быстрые шаги по бетону заставили открыть глаза. Мелькнула силуэт, и голову Никиты обожгла сильная боль. Он рухнул на пол, чувствуя подкативший приступ тошноты.
– Гаси его, Ежик! Гаси! Отец отмажет! – визгливо голосил Куцый. Виталя Ежов пришел на помощь другу. Этого следовало ожидать.
Ежик орудовал железной трубой, той, которой Никита вырубил Стаса, и все его удары приходились по голове.
Разум Никиты нырнул во мрак. Здесь не было ничего – ни его тела, ни времени. Боже, если это смерть, то почему так больно?
Веки весили не меньше килограмма, а когда Никита все же смог их приоткрыть, яркий свет стал еще одним испытанием. Из-за затмивших глаза слез он ничего не видел.
– Он открыл глаза… – донеслось как будто из другой комнаты.
Шуршание одежды, запах лекарств и снова мрак.
Когда он в очередной раз пришел в себя, мама была рядом. Состояние сына расценивалось как стабильное, и врачи перевели его из реанимационного отделения в обычную палату. Очнуться и увидеть родного человека – что может быть приятней? Это тебе и радость, и очередной стимул цепляться за жизнь.
– Сынок, – из ее глаз хлынули слезы, женщина уткнулась в одеяло на его груди. – Мой сынок…
– Мама, Настя, Куцый, ребята… Они…
– Тише, тише, ты еще слишком слаб. Ты был в коме, Никита, эта неделя показалась мне вечностью. – На ее опухшем от слез лице прибавилось морщинок. – А когда стал приходить в себя, все время твердил имена своих одноклассников. Настя – это новая девочка из твоего класса? – Никита кивнул. Так значит, ничего этого не было? Все случившееся всего лишь плод больного воображения. Да и как иначе, если рак запустил клещи в его мозги.
«Чудесное выздоровление», «Возвращение с того света», «Рак – не значит смерть»… Эти и другие с полсотни газетных заголовков появились, когда ополоумевшие врачи подтвердили полное выздоровление Никиты Добролюбова.
Позже, сидя под прицелом десятков видеокамер в одном из популярных телешоу, молодой парень с ежиком рыжих волос на голове скажет, отвечая на вопрос ведущего: «Болезнь можно победить, если есть четкая уверенность, для чего жить дальше…» А в самом конце программы, прощаясь со зрителями, передаст привет своей любимой однокласснице Насте.
2015 г.
Проводник в ад
Когда девушка перестала трепыхаться и обмякла в моих руках, я ослабил хватку и опустил ее на землю. Все! Еще с одной сукой покончено! Я почувствовал невероятное ощущение, перед которым даже оргазм терял всю свою прелесть. Луна сегодня была полной и светила необыкновенно ярко. Так что видел я все отлично, несмотря на темные, несуразные скелеты по-осеннему «одетых» деревьев, смыкавшихся над моею головой. Перед моей машиной на пожухлой листве лежало тело молодой полуобнаженной девицы. Несмотря на холодную и дождливую осень, гардероб девушки состоял исключительно из летних, излишне откровенных вещей. Да что, собственно, ожидать от «ночной бабочки»? Черт! Меня захлестнула волна ярости.
И какой умник придумал это дурацкое название — «ночные бабочки»?!! Шлюхи они, продажные твари!!!
Я одним рывком перевернул тело на спину. Безжизненные, с черными разводами от туши, глаза смотрели холодно, однако застывший в них страх остался там навсегда. Что не могло не радовать.
Выпутав из ее длинных рыжих волос застрявшую удавку, я аккуратно свернул ее и убрал в карман.