Страница 30 из 52
Девочки готовили ужин, радостно очищая кубики картошки – прежде, чем отправиться за покупками, тройняшки, по их слёзной просьбе, вырастили несколько кустов на ужин, запасы на зиму будем делать завтра. Ронт отправлял в духовой шкаф натёртую травами курицу – готовить умели все дети, не деля работу на мужскую и женскую, – а Бейл, пристроившись на другом конце кухонного стола, что-то писал в тетради, время от времени глядя в потолок, шевеля губами и загибая пальцы – давняя привычка, так ему легче думалось.
Оглядев умиротворяющую картину, я надела фартук и полезла в шкафчик за мукой – раз выдалась свободная минутка, напеку печенья, и сами полакомимся, и студенты наши его с собой заберут. Разговор крутился вокруг школы, в которую детям предстояло пойти послезавтра, это была первая школа в их жизни, они и ждали, и побаивались, ведь другие ученики занимались уже несколько лет, а им придётся вливаться в уже сложившийся коллектив.
Я напомнила, что в классы они придут по двое, это проще, чем одному. А вообще их четверо, и, если что – всегда смогут дать отпор тем, кто начнёт задираться. В который раз подчеркнув, что наша сила – в единстве, семья – это то, что помогает нам выжить в этом полном опасностей мире. Даже в очередной раз напомнила старую притчу о метле и прутиках.
Когда из духового шкафа потянуло запахом почти уже готовой курицы, а печенье подходило на противнях, дожидаясь своей очереди, в дом ввалилась пятёрка старших, держа в охапках добычу и радостно обсуждая удачные покупки, и как успели у кого-то из-под носа какую-то последнюю и очень важную методичку перехватить. Снова объятия и поцелуи перед скривившимися рожицами Ронта и Бейла – старшие мальчики уже переросли тот возраст, когда объятия матери или сестры принижают мужественность «взрослых парней», и с радостью со мною обнимались.
– Завтра придётся поработать в упор, – со вздохом заявила Льюла, когда первый голод был утолён, а на столе появился чай с ещё горячим печеньем. – Следующие две недели я без увольнительной. Наказана. В этот-то раз отпустили только из-за покупок, в этот выходной любых штрафников отпускают, отодвигая наказание.
– Да когда же ты успела-то? – ахнула я. – Пять дней всего учитесь.
– Я ещё раньше успела, – усмехнулась девушка, беря очередную печеньку. – Когда только приехали.
– Это из-за меня, – вздохнула Вела. – Я виновата.
– И ничего не из-за тебя, не выдумывай! То есть… за тебя, а не из-за! И он сам виноват.
– Льюла, что произошло? – я строго взглянула на девушку, потом обвела взглядом остальных студентов, но все старательно жевали, отводя глаза. Заметив слабое звено – старшая девушка бросала на сестру виноватые взгляды, – обратилась уже к ней: – Вела, почему ты считаешь, что это из-за тебя.
– Не из-за неё! – тут же взвилась Льюла. – Она вообще ни при чём, она просто шла, и всё, а этот! И правильно я ему в глаз дала!
– Ты подралась? С парнем?! – нельзя сказать, что меня это сильно шокировало. Вот если бы Вела или Лана, я бы сильно удивилась, но Льюла и правда могла залепить обидчику в глаз, не раздумывая. Хотя, стоит отдать ей должное – дралась она только за правое дело, или за то, что считала правым, а в это понятие для неё в первую очередь входила защита членов нашей семьи. – Он тебя оскорбил? – обратилась я к Веле, сделав единственный возможный вывод.
– Нет, – тихо ответила Вела, и Льюла тут же возмущённо взвилась:
– «Нет»?! Ещё как оскорбил! «Ну, что, блондиночка, ещё не передумала? Готова согреть мою постель?» – это, что не оскорбление? Да он ещё мало получил, ничего, я ему ещё добавлю!
– С ума сошла! Не вздумай! – Вела тоже повысила голос.
– А что, позволить ему остаться безнаказанным?!
– Наказанной оказалась в итоге ты. И хорошо, что только увольнительными.
– Так, стоп, – Рин негромко хлопнул ладонью по столу, и девочки притихли. – Льюла, ты поступила глупо, подставилась. Нельзя было драться у всех на глазах, сказала бы нам, мы бы сами с ним разобрались.
– Нет! – воскликнула Вела.
– Теперь ты, – Рин поднял руку, пресекая возражения. Ещё десять лет назад он взял на себя роль старшего мужчины в семье, изо всех сил стараясь хоть как-то облегчить мне заботу о младших. И среди детей он пользовался непререкаемым авторитетом. Поэтому сейчас я решила не вмешиваться, давая ему самому разобраться. – «Ещё не передумала», – так он выразился, верно?
– Да, – кивнула Льюла, хотя вопрос задан был не ей.
– Значит, неприличное предложение этот тип делал тебе не единожды, так?
– Дважды, – неохотно выдавила Вела, – это был третий.
– Тогда почему ты не сказала мне об этом раньше?
– Потому что, это всего лишь слова! Он ничего не делал, ни разу не прикоснулся. А слова – я просто пропускала их мимо ушей.
– Нельзя пропускать подобное мимо ушей. Нельзя спускать хаму подобное поведение. Ты должна была сказать мне об этом, я бы сам с ним разобрался.
– Да именно этого я и не хотела, ты что, не понимаешь? Льюлу только увольнительных лишили, потому что она девушка, да и не так уж и сильно ударила.
– В смысле – не так уж и сильно?! – возмутилась провинившаяся. – Это просто он – бык здоровый, вот и не упал, покачнулся только. Но глаз я ему знатно подбила, не зря его декан к целителю сразу отправил.
– Если уж Льюла бьёт – то не вполсилы, – даже обиделся за сестру Сев.
– Сами учили, – поддакнул Нев.
– Нужно будет самим ему надавать, – Сев стукнул кулаком по ладони и переглянулся с братом, тот кивнул. – Чтобы неповадно было нашу сестру оскорблять.
– Не вздумайте! Слышите, даже думать не смейте! – Вела даже с табуретки вскочила. – Вы хоть знаете, кто он такой?
– Нет, – близнецы дружно пожали плечами, потом Нев добавил: – Мы ж когда подошли, его уже не было.