Страница 21 из 52
Запустив страждущих в приёмную, я оглядела их и первой пригласила мать с младенцем, которому убрала крапивницу, а молодой кормящей матери – жене владельца кофейни, – посоветовала отказаться от кофе, а заодно и ещё от кое-каких продуктов, из-за которых её малыш покрывался сыпью и очень плохо засыпал. Несколько раз переспросив: «Точно не сглаз?», женщина ушла, бормоча себе под нос, что зря, наверное, чуть соседке волосы не выдрала, раз не её это вина, надо бы извиниться.
Потом я быстренько разделалась с почти созревшим фурункулом, мигренью, ожогом, к счастью, от обычного утюга и всего двухдневной давности, и загнанной глубоко в ладонь занозой, ранка вокруг которой уже начала гноиться. Осталось двое – старушка с радикулитом и пожилой мужчина с камнями в жёлчном пузыре. Эти требовали долгого лечения, тут минутой не обойтись, поэтому, выяснив, что мужчину в кожевенной мастерской вполне могут подменить сыновья, а старушка вообще уже не работала, живя с семьёй сына-портного, я обезболила обоих на первое время и велела идти домой, позавтракать, а потом приходить в часы приёма – приму без очереди.
Оставшись одна, быстро написала на листе бумаги расписание приёма, предусмотрев перерыв на обед и выходной в воскресенье, крупно приписав, что вне этих часов принимаю только рожениц и людей с травмами и болезнями, угрожающими жизни. Конечно, это не помешает кому-то посчитать угрозой для жизни ноющий зуб или порезанный палец, но надеюсь, их остановит предупреждение, что если угрозы для жизни не будет, плата за приём возрастёт в три раза. А за тройную цену я согласна встать среди ночи даже из-за насморка.