Страница 7 из 37
Ёшиаки пришёл в ярость, но это чувство, сопряжённое с раскаянием и злостью на себя, помешало ему быть слишком строгим к непочтительному сыну.
- Акио. Я хочу, чтобы ты сейчас же покинул мою комнату. Немедленно.
Быстро поклонившись, Акио сжал губы в тонкую полоску и выбежал из помещения, с треском захлопнув за собой сёдзи. Рю, всё это время стоявший молча, поморщился:
- И что на него нашло… мне кажется, ты прав, отец. Ну какой у тебя был выбор? Да никакого. Зато теперь у нас сильное войско и, если Широ будет плохо у Асакура, мы его отобьём. Лично поеду в Мино и увезу Широ оттуда. Ты не беспокойся, отец.
Господин Ёшиаки ничего не ответил. Ему было тяжело на сердце.
Юки, сын предателя
Широ попытался удобнее устроиться на сиденье, но паланкин тряхнуло, и шёлковая подушка, скользнув, вылетела из-под руки. Нахмурившись, Широ наклонился за подушкой, сжал её в кулаке и с удовольствием провёл ногтями по тонкой ткани. На гладком шёлке появились отметины, но ткань выдержала – это ведь был не их, домашний, шёлк, а прочный, из Китая. Теперь у них в Нидзёмару всё другое: и слуги, и все вещи, и дом вчера начали перестраивать. Когда братья собирали его в дорогу и, прощаясь, говорили ободряющие речи, рабочие за их спинами уже вовсю раскладывали доски для новой веранды, а крестьяне сгружали с повозки тяжёлые рулоны жёлтой бумаги для перегородок.
Перед самым отъездом прибыл со своего испытания Мамору. Этот, как всегда, был добрее всех: заглядывал в глаза, улыбался, шептал на ухо что-то успокаивающее. Но Широ его совсем не слушал: за два году Мамору сильно изменился, обрил волосы, сгорбился, как старик, начал шепелявить, и в его голосе появились какие-то противные интонации, которых раньше не было. Широ поскорее вырвался из его цепких пальцев, всё норовящих обхватить его за плечи, раскланялся со всеми и забрался в паланкин. Паланкин, кстати, тоже был новый, из подарков. Он был больше и просторнее старого отцовского, в нём можно было даже лежать, подтянув колени к подбородку, если, конечно, плотно задвинуть шторки.
Они ехали целый день, переночевали на островке среди болот, и с рассветом снова двинулись в путь. Широ, кроме носильщиков, сопровождали десять всадников охраны и ещё четверо конных слуг, которые, как предполагалось, перевозят на новое место вещи Широ. На самом деле тюки, навьюченные на спины лошадей, были почти пусты: у мальчика не было никаких личных вещей.
На дорогу Широ почти не смотрел. Первый день он проплакал, радуясь, что его никто не видит, ночью лежал без сна, глядя в звёздное небо, на второй он понял, что слёз в нём больше не осталось, и потому просто скучал. Ни разу за свою короткую жизнь он не покидал пределов родной провинции, ему было неуютно и страшно. Про господина Асакура он слышал раньше от родных и слуг, но от их рассказов в воображении рисовалась довольно жуткая фигура человека, ради своей цели готового на всё.
Старший брат Рю с завистью и восхищением рассказывал, как однажды на господина Райдона, объединившись, напали все ученики школы кен-дзюцу Ямаху, так как он якобы публично поносил технику этой школы и мастерство их учителя. Нападавших было более тридцати, и все – отличные воины, а господин Райдон был один и не ожидал нападения. «И что ты думаешь?! – Восклицал Рю. - Он убил их всех! Пятнадцать человек порезал на кусочки, а тех, кто пытался бежать, догнал и каждому лично отрубил голову!»
После этой бойни Райдон стал человеком-легендой. Слухи о нём расползлись по всей земле. Старый учитель Ямаху, вынужденный защищать честь своей уже уничтоженной школы, вызвал его на бой. За поединком следил весь город, хотя в исходе сражения никто не сомневался: Райдон был гораздо моложе, да и, чего уж там, гораздо сильнее престарелого мастера. Но и тут даймё Асакура сумел удивить народ: едва схватка началась, Райдон легко отразил первый выпад Ямаху и не нанёс ни одного удара, заставив старика в ярости рубить воздух мечом. Хотя на теле молодого воина не было ни царапинки, старик всё-таки загнал его в угол, и вот тогда-то это и произошло: резко вскрикнув, Райдон необыкновенно высоко подпрыгнул и – тут зрители охнули – разрубил луну, висящую над головой у противника, на две ровные половинки. Изумление и ужас наблюдателей не поддаются описанию, сам Ямаху, вообразив, что падающие куски луны сейчас ударят его по черепу, выронил меч и закрыл голову ладонями. А через секунду все поняли, что луна висит на небе целая и невредимая, и что меч Райдона разрубил пополам круглую шляпу старика, которую тот не захотел снять перед боем, прикрывая уродливую плешь. Завершить поединок не удалось: от страха глава школы Ямаху впал в помрачение рассудка, был уведён слугами и, говорят, до конца жизни просидел в самой крошечной комнатке своего дома, пряча голову в колени от удара падающей луны.
С тех пор Асакура Райдон совершил много ужасных и героических деяний, но дольше всего в народной памяти жила именно эта история. Рю говорил, что по её мотивам даже поставили пьесу для театра Но.
Акио, презрительно поджимая губы, утверждал, что Райдон, может, и отличный воин, но вот хозяин из него никакой. Всем в провинции Мино заправляет его жена Сачико, а она, если верить слухам, настоящая старая ведьма. Всех остальных жён Райдон разогнал, но Сачико осталась, и её положение в замке незыблемо. Именно она и ведёт все денежные дела, пока муж отдыхает в ореоле собственной славы. Говорят, она настолько уродлива, что Асакура поселил её в противоположном крыле и никогда не видится с ней при свете. Её вообще никто не видел, ведь она на десять лет старше своего мужа и уже давно нигде не показывается, а те, кто утверждал, что им удалось её увидеть, умерли от рук шпионов Асакура.