Страница 31 из 37
После секундной паузы незнакомец сказал:
- Я думаю поселиться в Мино навсегда и, конечно, мне интересно, что представляет собой здешний будущий правитель. Потому что Райдон-сама, говорят, очень стар.
- Ну не так уж и стар, - Юки спрыгнул с коровы, - благодарю вас, господин. Дальше я пойду один.
- Славно, славно, мне тоже пора идти, - не возражал незнакомец, - благодарю вас за беседу.
С этими словами он отпустил узду и быстро зашагал в обратном направлении. Юки удивлённо посмотрел ему вслед.
Широ и его слуги
Зацвела вишня. В начале четвёртого месяца Широ получил письмо из дома, написанное Акио по поручению всех остальных домочадцев. Старший брат подробно описывал, какой красивой стала родная Нидзёмару за истекшие месяцы, как вырос и похорошел их старый дом, как расширился сад. Мамору не нарадуется новому зданию храма Будды Амида, а Рю увлёкся собиранием старинных образцов оружия – теперь они могут себе это позволить. Что до него, Акио, то он готовится поступить на государственную службу и стать чиновником в каком-нибудь крупном городе – Осаке или даже в самом Киото. Отец жив и здоров, всё ждёт приглашения в гости. Теперь, когда Нидзёмару вновь начала расцветать, окрестные князья к границам и подойти боятся: войско господин Асакура прислал отменное, и Рю великолепно им руководит.
«Ты совсем ничего не пишешь, братец, - с горечью отмечал Акио, - а ведь мы все по-прежнему любим тебя. Неужели твоя обида на отца оказалась такой сильной?»
Перечитав письмо дважды, Широ вздохнул. Ну что он может написать в ответ? О приглашении в гости нечего и говорить: ещё при первом их разговоре Райдон-сама ясно дал понять, что все семейные взаимоотношения Широ должен оставить в своей памяти, а для всех остальных он – Йомэй-сама, сын Асакура-сама, а отец – уже никакой не отец, а Асаи-сама и только.
Об успехах в учёбе писать стыдно, потому что сколько-нибудь значительных успехов так и не появилось. Конечно, теперь он лучше разбирается в литературе и немного изучил прочие науки, но в кен-дзюцу всё ещё не блещет. Если уж говорить совсем откровенно, то у него, похоже, просто нет никаких способностей к сражениям.
И уж конечно не стоит посвящать родственников в обстоятельства давнишнего диалога между Широ и Асакура-сама, при котором последний пообещал отправить Широ домой, если он не будет соответствовать самым высоким ожиданиям. Год, конечно, ещё не прошёл, но вряд ли что-то существенно изменится к осени.
Так что написать письмо Широ не решился.
Когда вишня достигла полного расцвета, и самураи, и простой люд потянулись на праздничные гулянья. Широ и Юки пили чай, сидя на траве под цветущими деревьями в парке, не рискуя идти в деревню. Телохранители Широ перестали поддаваться на уловки и буквально не сводили с Широ глаз, чем очень его раздражали. А какое удовольствие бродить по деревне в компании трёх вооружённых головорезов? Тогда всем сразу станет понятно, что Широ – непростая особа, и жителям деревни придётся спешно замолкать в его присутствии, прерывать все дела и падать перед ним ниц. Да, это лестно и в определённой мере приятно, но зато лишает всех остальных развлечений.
И вот уже неделю Широ и Юки, закончив все занятия дома и в додзё, вечера проводили за чаепитиями, ничуть не возмущаясь, если нежно-розовые лепестки быстро облетающих вишен падали им прямо в чай. Это считалось хорошим предзнаменованием.
Однажды Широ остался в одиночестве на целых полдня: Юки, подобно Широ, получил письмо от своей изгнанной из Мино матери, с которой ему не дозволялось видеться; Широ решил оставить его наедине с дорогим письмом и по привычке пошёл прогуляться в парк. Краем глаза он видел, как мелькнула в воротах замка фигура одного из его телохранителей – Широ так и не научился их различать – но на этот раз самураи почему-то за ним не пошли.
Видимо, решили, что без Юки я далеко не убегу, подумал Широ. Как глупо.
В ожидании друга он посидел на стволе дерева, перекинутом через ручей, наблюдая, как весело бурлит и серебрится у него под ногами сбросившая ледяные цепи вода, и, заметив среди струй гладкие спинки мальков, рассеянно подумал, что неплохо бы раздобыть удочку. А в реке за стеной, верно, водятся карпы или даже форель…
Вернувшись в замок, Широ впервые прошёл не через главные ворота, а через малые, для слуг. Попавшийся ему навстречу Сагара-сан удивлённо уставился на его.
- Йомэй-сама?..
- Добрый день, Сагара-сан. Очень хорошо, что я вас встретил, я не знал, у кого спросить… Нет ли у вас удочки?
Широ ожидал, что в ответ распорядитель скажет ему что-нибудь про несоответствие его статуса родовитого даймё и глупого занятия, для которого нужна удочка, но Сагара-сан не сказал ничего подобного, а ответил:
- Подождите, я сейчас.
Вскоре Широ шагал к выходу из парка, вооружённый прекрасной новенькой удочкой из прочного бамбука. На выходе он ещё раз оглянулся по сторонам, крикнул в глубину парка: «Как хотите, ротозеи, я ухожу без вас!» и преспокойно начал спускаться к реке.
Клёв в начале весны был отличный. Времени прошло всего чуть, а в прихваченном Широ ведёрке уже плескались, сердито отпихивая друг друга плавниками, два пучеглазых карпа. Очень довольный уловом, Широ подумал, что Юки, верно, уже утёр слёзы, вызванные материнским письмом, и можно показать ему карпов и выпросить у Сагара-сана вторую удочку.