Страница 8 из 16
tТак значит, это был просто сон! – вздохнула она.
Еще несколько дней жила она своей новой жизнью, одинокой жизнью единственного человека на Земле, думая, что теперь она не более одинока, чем в некоторые минуты своей прежней жизни, ведь можно и находясь в толпе людей, чувствовать себя абсолютно одиноким. Но все-таки, она никак не могла забыть свой сон, все чаще и чаще она думала о нем. Тот голос не мог обмануть, он говорил правду! Наверное, она сама сделала что-то не так. Но что именно?
tСельма, Королева фей, – прервала свой рассказ Мелинда, – Не раз признавалась мне в том, что и ее память уцелела не полностью. Например, она не может сказать, какого числа был день ее рождения, то есть День, Когда Все Случилось. Она не может вспомнить, сколько мне было лет. Не может вспомнить, в какой именно стране Прежнего мира мы жили, и названия города она тоже не помнит. Единственное, что она помнит, это высокую башню с часами, ту самую башню, которую она очень любила и на которой и вознамерилась перевести часы.
Сельма не помнила, как добралась она до башни, как смогла проникнуть внутрь, видимо кто-то свыше покровительствовал ей. Она не помнит, как разбиралась с часовым механизмом и как считала насколько именно нужно перевести стрелки назад. Она помнит лишь, как стрелки показали половину седьмого и как она ждала. Помнит, как спустилась вниз и смотрела на бледно-желтый циферблат, и как стрелка медленно подползла к семи. Помнит, как говорила с этой башней и с таинственным голосом, умоляя исполнить ее желание, помнит любовь к дочери и внучке, которую чувствовала в этот момент, и как, когда стрелка остановилась на отметке семь, раздался бой часов, нарушивший абсолютную тишину. Все вокруг закружилось и исчезло, и она увидела своих родителей, которые обнимали ее, обоих мужей, радостно махавших ей руками, свою дочь Марианну, а потом исчезли и они, и Сельма очнулась.
Она лежала на горячем желтом песке пустыни, расстилавшейся повсюду. Не было ни башни, ни города, ни Прежнего мира. Не было ничего, только она и песок. И на ее руке все еще тикали часы.
Женщина поднялась, чувствуя, что силы покидают ее, и пошла вперед, сама не зная, куда идет. Она не помнит, как долго брела она по пустыне, пока, наконец, что-то не сверкнуло на солнце блеском сотен тысяч бриллиантов, на мгновение ослепив ее, и, открыв глаза, Сельма увидела прямо перед собой стену из сияющих драгоценных камней и ворота, охраняемые бессловесным ангелом с огненным мечом.
Сельма приблизилась к нему.
Ангел опустил меч и отошел в сторону. Ворота распахнулись, и Сельма вошла в Эдем.
Она шла по тенистому райскому саду, восхищаясь его красотой, а потом опустилась у одного из бьющих повсюду серебряных источников с прозрачной водой и долго-долго не могла утолить свою жажду. Напившись, она снова пошла вперед и оказалась на большой поляне, где ее окружили люди. Они что-то говорили, обнимали ее, но Сельма не могла понять слов, она видела лишь улыбки на их лицах. Толпа расступилась, и красивая молодая девушка бросилась к ней.
tБабушка, бабушка! – кричала она.
Сельма обняла внучку.
tНу, наконец-то, а то я уж, было, совсем отчаялась! – произнесла она сквозь слезы.
Вдали что-то прокричал попугай. В эту секунду часы на ее руке остановились.
Жители Эдема накормили ее, дали ей отдохнуть, и тут Сельма поняла, что здесь не найдет она своей дочери, ее дочь погибла во время конца света. Поняла она, что погибли многие, но главное – что никто из присутствующих не помнил своих умерших родственников, как и Мелинда не помнила мать. Странно было уже то, что она узнала Сельму! Возможно, если бы появилась мать, девушка узнала бы и ее. Но Марианна погибла.
А люди? Они не помнили прежнюю жизнь, с удивлением Сельма обнаружила, что теперь она одна является хранительницей знаний о прошлом. И она начала рассказывать о Прежнем мире, люди чувствовали, как смутные обрывки воспоминаний проносятся в их головах и верили ей. Но и боялись ее, боялись этих мыслей, внушавших им суеверный ужас. Они сделали Сельму правительницей Эдема. Они уважали ее и слушались во всем. Они охотно читали истории о Прежнем мире и изучали его. Но они отказывались признавать его теперешнюю реальность. Прошлое для них осталось в прошлом. Оно было незнакомым и пугающим. В нем существовало зло, опасности, которых не было в Эдеме. Люди укрылись от него за стеной из драгоценных камней, зная, что ангел, охраняющий ворота, никогда не впустит зло в райский сад, где они нашли свое убежище.
Прежний мир стал легендой.
Сельма приняла их правила игры, понимая, что они правы. Но почему же тогда все чаще в ее глазах появлялась грусть? Почему она так радовалась, замечая в своей внучке черты прежних людей? Почему? Что было в том ужасном мире такого, что притягивало ее снова и снова? Может, это был ее мир?