Страница 98 из 155
Осенний моросящий дождь прочно обосновался в Эрбии уже какой день. Он то становился проливным, то противной моросящей слякотью, от которой не мог спасти ни зонд, ни самый дорогой непромокаемый плащ. Сырость проникала под ткань, впитывалась в кожу, вместе с ветром пробирала до самых костей. Листья полностью опали, превращая деревья в мрачные скелеты самих себя. Угловатые ветвистые чёрные стволы на пасмурном фоне неба, торчащие из земли некогда красивых парков и тихих аллей города. Осень благополучно прошла свою прекрасную пору оранжево-красной яркости и предстала в мрачном сером цвете жизни, до тех пор, пока её не сменит, взойдя на трон времён года, прекрасная королевна зима в белоснежной шубе. Несмотря на такой непохожий день на закрытом перроне Изумрудного вокзала столпились ожидающие поезда из Тантала. Норвуд Ириус Третий, герцог Арийский был в числе встречающих. Он смотрел на подъезжающий паровой поезд непроницаемым взглядом чёрных глаз из-под широких полей своей чёрной шляпы. Чёрное пальто так же не добавляло ему доброго вида, скорее ужасающего. Пусть мужчина был не самого высокого роста, но широкие плечи выделяли его среди многих точно.
Массивное чудовище в клубах белого дыма, пропахшее углём и каким-то особым запахом, присущим только этому месту подъехало к перрону, последний раз обдав паром всё вокруг. Изумрудный вокзал утонул в шуме и лязге останавливающегося поезда. В Эрбии любили герцогский род Изумрудных, называли многое в честь безусловно великих деятелей, и не потому что город располагался на герцогских землях, отданных в дар когда-то Гертруде Изумрудной (по неофициальным источникам, чтобы та ушла из дворца и не трепала нервы Нарциссу Седьмому). Жители трепетно относились к своим покровителям, и потому что с приходом к власти мэтры Гертруды и её потомков, жизнь в Эрбии и его окрестностях кардинально изменилась к лучшему. Ведь не только Академия, что была делом рук герцогини Изумрудной, помогла расцвести Эрбию, но и здание оперы, к строительству которого приложил руку род Изумрудных. Великолепный особняк, построенный на деньги Вера Изумрудного, внука Гертруды в центре города, был отдан торговцам самыми изысканными товарами. Торговцы должны были платить приличную аренду, если хотели торговать в этом здании в отведённых для торговли местах, но… вся империя съезжалась, чтобы побродить среди лавок и магазинчиков расположившихся именно в этом восхитительном творении зодчих. Словом, окупаемость аренды и расцвет Эрбия давно превратили род Изумрудных в тех самых покровителей этого города. И не удивительно, что в честь представителей этого славного рода называли всё, что можно и нельзя. Фонтаны, статуи, площади. И неважно, что сами представители давно проживали в столице. Вокзал же получил своё называние не только из-за любви города к великому роду, но ещё из-за того, что нынешняя герцогиня, мадам Бриар Изумрудная, дала значительную часть средств на строительство самого вокзала. Пожилая женщина трагически лишилась молодого сына, тому едва исполнилось двадцать пять лет, он только вернулся с обучения в гвардии его Императорского величества и ввязался в драку в каком-то кабаке. Ножевое ранение прервало род великих деятелей и травников. Муж мадам Бриар не выдержал горя, сильно заболел и ушёл следом за сыном в тот же год. Женщина окунулась в своё горе как в пучину, но затем одумалась, поскольку её муж и единственный сын погибли в Тантале, мадам Бриар решительно уехала из столицы в город, так любивший её род, и окунулась в его жизнь, сделав Эрбий своим детищем. В особенности этот вокзал. Высокие потолки, стены из песчаника, огромные окна, украшенные витражами на божественные темы, каменный пол, устеленный плиткой, пять перронов для пассажирских поездов и отдельные подъезды для грузовых. Огромное сооружение, расположенное на месте трущоб левого берега реки Лазурь, упирающееся башнями с часами в небо (одни часы показывали время Южных земель империи, другие Северных) давно покорило жителей города, а торговцев вообще ввело в состояние эйфории. Пусть железные дороги едва набирали обороты, но техно-магический прогресс шёл уверенными шагами по Теллурской империи. Особенно это замечали люди делового класса граждан и купцов. Чтобы не говорили многие, время – самый главный показатель экономии. Чем больше сэкономил времени, тем больше сэкономил денег, а значит за железными дорогами было будущее.
И всё же Ириуса сейчас волновало не название вокзала, ни его выгода для дельцов Эрбия, Тантала или же Тория, Лютеция и других городов Теллурской империи; ни сводчатые высокие потолки, защищающие пассажиров от утреннего осеннего дождя и ветра: и даже не колонны, украшенные вырезанными в камне сценами из жизни великих травников; мужчину волновал только один пассажир, прибывающий на этом поезде в шестом вагоне. Ириус прошёл вдоль всё ещё дышащего паром и дымом чудовища инженерной техники, огибая толпящихся пассажиров, и остановился около вышеупомянутого вагона, оглядываясь. Неужели вышел? Они же договорились, что встретятся у самого выхода из вагона. Зная, приезжающего друга, Норвуд Арийский прекрасно понимал, что на выходе из вокзала не дождётся беднягу. Как и не доверит встретить эту важную персону никому из поверенных. Этот парень может потеряться меж двух столбов, а тут целый вокзал.
Вихрастая кудрявая голова показалась из вагона внезапно. Вместе с головой показались и чемоданы. Тела Крофорда Дюмортерита разглядеть за ними было невозможно. Может потому что молодой лекарь был облачён в короткое чёрное пальто, чёрные шерстяные брюки и высокие чёрные ботинки. Только бледное лицо и тонкие руки с длинными белыми пальцами мелькали в полутьме прохода, пытаясь перетащить по узкой лесенке сразу три чемодана сразу. Проводник ни видом, ни словом не показал, что нельзя столько чемоданов с собой таскать, тем более через лесенку, особенно если на шее висит сразу три сумки, он попытался помочь.