Страница 96 из 150
- Да, есть потайные места, чтобы в город голым не выбегать. Девочка, - ласково протягивает ехидным тоном, - не расстраивайся так, если хочешь, я обнажусь.
- Ты… - краснея, выпаливает Катя и осекается - Варгр шагает навстречу и лёгкостью подхватывает на руки:
- Совет, лучше молчи, а то я за себя не ручаюсь - сам заткну.
Язвительные слова застревают в горле. Зачем будить зверя? Видно же, Бъёрн младший на грани сорваться, и надавать тумаков. Подленький внутренний голос кричит: «Пусть вопьётся поцелуем! Стиснет в объятия, как у себя дома. Покажет, как хочет». Разум шепчет: «Молчи, дура». Катя пристыжено закрывает глаза.
- Мы пришли, - огорошивает Варгр чуть погодя. - Я не могу тебя отнести в мотель. Хотел бы, да неприлично в таком виде.
- Да, - Катя выныривает из дрёмы и оглядывается: они под балконом гостиницы. На улице тишина, лёгкий ветер освежает. Посторонних запахов нет. - Ты вечно голый…
- А ты потрёпанная или побитая.
- Боишься, что на тебя подумают?
- Нет. Если хочешь, могу отнести - твоя репутация, а не моя.
- Мне, правда, лучше уехать, – больше для себя, чем для Варгра бормочет Катя, - но нужно байк вернуть. – От смущения уставляется на грудь Бъёрна младшего - пластины будто выкованы из бронзы. Машинально скользя пальцем по смуглой коже, рисует круг. – А ещё… м… может, всё-таки поможешь?
Робко поднимает глаза и ловит взгляд оборотня с искажённым лицом не то болью, не то отвращением:
tЕщё раз так сделаешь, за себя не ручаюсь, - угрожающе рычит сквозь зубы.
Выходцева резко отдёргивает руку, точно ошпаривается:
- Прости.
- Чем помочь? Добить, чтобы не мучилась?
- Когда ничего другого не останется - обращусь, а пока, меня наверх на балкон всё же доставить, там дверь в номер не заперта. В таком виде заходить через парадный - врать много придётся.
- Так ты в этом профи!
- Слушай, нет, так нет. Опусти и вали, пока не перевозбудился.
Зубы клацают от неожиданности, душа уходит в пятки. Катя на миг зажмуривается. Варгр мощным рывком подпрыгивает - вдавливает в объятия, словно она вторая кожа оборотня. Секунда – и ноги касаются твёрдой поверхности. Бъёрн младший бережно ставит, но не уходит, придерживает за локоть.
Выходцева нервно отмахивается:
- Спасибо, - пошатнувшись, хватается за перила балкона. - Ещё час, и я в норме.
Больше не глядя на Варгр, тянет ручку балконной двери, - позади раздаётся шумный выдох и воздух точно становится прохладнее.
- Ненавижу, - от расстройства топает Катя и кривится – по телу пробегается молния боли: - Гадкий пёсик!..
Еле передвигая ногам, Выходцева плетётся в комнату. Голова раскалывается, мысли скачут будто сайгаки по горам. Времени в обрез! Нужно собраться силами и бежать – ламии нашли. Возле кровати ведёт… звуки истончаются.
Глава 26.
Преломляя солнечный свет, индиговое небо тяжёлым покрывалом лежит на краю каменистой равнины. Лучи, с трудом просачиваясь сквозь монолитное полотно, разгоняют сумрак. Вокруг стена из остроконечных деревьев: неестественно вытянутых и прямых. Искажённая реальность, будто вышедшая из-под кисти Сальвадора Дали. Широкое поле… Из земли выпирают серые валуны, точно головы великанов. В центре высится массивное дерево. Пронизывая почву извиваются корни - вздыбливаются гигантскими волнами. Ствол спиралевидный, перекрученный, слово кто-то невиданной силы пытался выжать из него соки.
Поле, как тёмный подвал, кишащий крысами – движется, будто живое. Маахисы, цверги, дварфы[1], альвы, ламии, оборотни… Кровавое месиво изувеченных тел. Душераздирающие крики, стоны, хрипы и гортанный клокот – шквал звуков наполняет воздух.
В гуще сражения отчаянно размахивают мечами, обрушивая град ударов на противников отряд маахисов: коротконогих, с босыми широкими ступнями, узкими плечами и ручищами до колен. Кисти, с наковальню. Злобные морды - пасти от уха до уха. Выпирают кривые зубы.
Коренастые дварфы орудуют огромными секирами с невиданной прытью. Тёмно-коричневые волосы всколочены. Из-под мохнатых бровей искрятся сапфировые глаза. Движения лёгкие и умелые. При каждом взмахе грозным оружием от тел нечисти, кровавыми сгустками отлетают куски плоти. Дварфы, словно разделывают туши.
Цверги маленькие, худые, с узловатыми руками и ногами, согнутыми в суставах. Клыкастые морды искажены гневом. Лысые черепа сверкают синевой. На вытянутых ушах металлические клёпки-серьги.
Глаза альвов, как солнечные вспышки, горят на непроницаемых лицах. Чёрные волосы уложены плетением жгутиков в тугие прически на затылке. Оберукие воины, ловко расправляются с противниками. После каждой удачной атаки зауженным мечом с изогнутым лезвием враги валятся, рассечённые на части.
Груда содрогающихся в предсмертных конвульсиях тел, обездвиженных и искромсанных. Крики, хрипы и стоны... Завывание оборотней, скулёж…
От рева невиданных саблезубых гигантов холодеет кровь. Из распахнутых пастей стекают слюни. Маленькие жёлтые глаза пылают ненавистью и жаждой убийства. Мощные человеческие тела словно высечены из мрамора, с чётко выступающими тугими жилами, натягивающими синевато-белую кожу.
Угольно-серый зверь прыгает на монстра – сталкивается с непробиваемой грудью точно с каменной глыбой. Хруст костей тонет в гудении, висящем над полем. Оборотень ухает на землю, оборачиваясь мужчиной. Лицо перекошено болью - с уголка рта течёт алая струя. Исполинская трёхпалая лапа со свистом рассекает воздух. Острые, как бритва, когти, чиркнув по человеческой плоти, разрезают – кровь фонтаном брызжет в стороны. Оборотень выгибается, с губ срывается предсмертный вскрик - саблезубое чудовище с лязгом откусывает голову мужчины.