Страница 88 из 150
Чувства обостряются до предела. Запахи сводят с ума. Осязание настолько возрастает, что даже прикосновений не надо: под пальцами как наяву ощущается гладкость смуглой жаркой кожи, до боли и замирания души знакомой; на губах солоноватый привкус…
Слух улавливает движения в комнате, а воображение… Вот главное истязание! Будто нарочно рисует образы, от которых истлеваешь со стыда и изнываешь от возбуждения. Они переплетаются с другими: томительными, страстными, от которых учащает бой пылкое сердце, бурлит кровь. Точно из забытого, но счастливого прошлого, нагнавшего в мучительном и сомнительном настоящем, толкающего в до смерти пугающее неизвестное будущее. Наказание… Но за что?..
Света говорила: воспоминания хранятся в каждом сосуде… заблокированы во избежание... Что если, прорывая мрак времён; снося преграды страхов и демонов, они пытаются подсказать нечто важное, жизненно необходимое… во спасение… Толкнуть на решающее, подкинув крохотную зацепку «во имя» или «вопреки» счастья, рока…
Бли-и-ин! Заболела... Кренсберг действует как пилюля правды. Бегай, не бегай - природа рано или поздно победит разум, ведь для чего-то создала большую часть тварей по паре. Судьба… Повороты, удары, превратности. От них не ускользнуть, а чтобы хоть немного изменить – рви жилы, ломай кости, теряй дорогих, погрязни в крови…
Что ж, чему быть, того не миновать! Катя, затаив дыхание, решительно стучит – отвечает угрюмое молчание. Пару секунд на обдумывание - и снова даёт знать, что ждёт приглашения. Тишина неприятно щекочет нервы...
Выходцева рвано выдыхает. Ах так?! Зло толкает дверь и проём расширяется, под омерзительный скрип. Варгр уже между заправленной кремовым покрывалом кроватью неслыханных размеров и открытым балконом - выходом на террасу. Лёгкая занавеска покачивается в такт дуновениям ветра: сейчас донельзя свежего, аж по коже высыпает мороз. Дверь в гардеробную отворена – видны ряды полок с обувью, стеллажи с вещами, вешалки с одеждой. Соседняя заперта. Можно не гадать – душевая, туалет. Бъёрн младший возле кресла благородного орехового цвета, с высокой спинкой и массивными подлокотниками. По-прежнему невозмутимо щеголяет голым торсом, завязывая шнурок на удлиненных чёрных шортах, с множеством карманов, молний.
- Тебе чего? – грубая интонация голоса ошарашивает, всколыхнув в душе волну отчаяния. Катя останавливается посредине комнаты:
- Спасибо за байк, – язык предательски заплетается. Выходцева заминается на секунду: - Почему ушёл, не дождавшись оплаты?
Умолкает - Варгр режет печальным взглядом, полным разочарования. Берёт со спинки кресла полотенце и, промокнув волосы, швыряет на комод. Смоляная шевелюра рассыпается влажными локонами - придаёт многострадальному образу Варгра сексуальной небрежности. Уму непостижимо… Даже в скорби оборотень прекрасен. Садиться на угол кровати, надевает сандалии, ожидающие под ней - на полу:
- Времени не было. Дела срочные...
- Мог бы администратору записку оставить, - не выдерживает тягости Выходцева, шагает ближе, - или на словах передать…
- Если не озвучил, значит, не надо! – холодный ответ Варгра вновь приковывает к месту. Накатывает паника - Катя переступает с ноги на ногу. Неудобно-то как?! Куда деться, ни малейшего понятия. Еле перебарывает желание убежать и робко устраивается рядом с Варгром. Жар тотчас окутывает, выбивает из колеи, но отодвинуться нет сил. От волнения, некоторое время собирается с мыслями - чертовски трудно, если учесть близость, от которой сносит крышу. Впитывает ощущения как губка, запоминает, что может. Аромат, тепло, шум дыхания, колыхание воздуха, наэлектризованность потоков, напряжение тела…
- Что-то случилось? – собственный голос словно чужой: всего на миг нарушает тишину – и снова настаёт удручающее безмолвие.
С чего взяла, что оборотень расскажет? Кто она такая? Видно же: не рад гостье. Сердце разрывается от боли. Под ногами, точно зыбучие пески – неумолимо затягивает в омут душевных терзаний. Ни одной разумной идеи или вопроса. От расстройства подступают слёзы. Интересно, что происходит с напыщенным индюком? Самоуверенность, наглость, хамство из него и кувалдой не выколотить, - по крайней мере, так казалось раньше, - а сейчас… Мечтать, что переживает из-за отъезда малознакомой Кати – не так глупа. Даже попытка чокнутого папаши доказать симпатию сына не убеждает. Чары Нойли так просто не развеять…
О! Катя точно оплеуху получает - неужели страдает из-за альвы?!.
- Это связано с Нол? – предполагает несмело и в ожидании затаивается. Если «да», тогда лучше бежать, пока окончательно себя не потеряла. Смуглое лицо остаётся непроницаемым. Катя несмело подталкивает Варгра плечом в бок: - Ну же, не пугай. – Бъёрн младший будто каменеет, даже на миг перестаёт дышать. Резко с шумом втягивает воздух и принимается яростно сопеть. Губы сжимает в узкую недовольную полосу, скулы натягивают кожу, слышится скрежет зубов. О, чёрт! Оборотень взбешён! Зачем к нему лезть? Его уже трясти начинает от наглости незваной гостьи. Ужас, сейчас кинется и растерзает, срывая злость. По спине скатывается предательская капля пота.
Катя прикусывает губу. Встать не получается – будто прирастает к постели.