Страница 80 из 150
- Чем-то болеешь? – осторожничает Бъёрн старший, всё ещё держась рядом.
- Можно и так сказать, - Выходцева ставит бокал на стол – Драгор смотрит пытливо с ожиданием.
Боже! Опять объяснять? Нет. Такого не пережить…Что придумать? Мысли хаотично мечутся и, не успевая оформиться в приемлемое оправдание, растворяются как лопнувшие мыльные пузыри. В голове образовывается пустота... Катя вновь кривится: жди моря вопросов. Хотя вариант есть – молчать партизаном. Вот только от оборотней так просто не избавиться, а их метод выуживания информации, куда более действенный, чем у смертных дознавателей. Секретный, потому что - неизвестно какой. Чёрт! Ничего кроме правды на языке не крутится:
- Чутьё сработало...
Снова зависает тишина: настороженная, задумчивая, непроницаемая.
- Интуиция? – несмело протягивает Драгор. На смуглом лице застывает искреннее недоумение.
Ясное дело, ведь смахивает на бред сумасшедшего. Долго подбирала название происходящему – взвешивала всё: ощущения, мигрени, позывы, ломоту… Пыталась сообразить, просчитать: как начинается, к чему, зачем, почему… Но в итоге, что бы это ни было, сводилось к одному – ожидают преследования, неприятности, драки, кровь, смерть... Как ни крути, чутьё - шестое чувство, спасающее от ламий! Особенное, очень ценное, весьма чуткое, непревзойденное, порой упёртое, назойливое, мучительное… В общем, все муки ада и рая в одном «флаконе». Делать нечего, приходиться жить с тем, что есть - уж кому, какое досталось…
Чуть замешкавшись, Катя кивает:
- Болезненная дрянь, но не смертельная. Хотя иногда кажется, что лучше бы и так.
- Она чего-то хотела? – интересуется Драгор всё ещё с толикой неверия во взгляде. Отступает на шаг, но в неспешности зверя больше собранности и потаённой мощи, чем в показной скорости иных тварей. Секунда - и метнется быстрее ветра, сомнёт, будто каменная лавина, порвёт как бумажный лист. Жар накатывает с новой силой.
- Сказать честно, не поняла, - смущённо признаётся Катя и распахивает куртку. Оборотень замирает – уставляется, рассматривая явно не лицо. Густые чёрные брови сходятся на переносице, губы сужаются в узкую полосу, желваки ходят вверх-вниз.
- Вы чего?.. – надламывается фраза, Выходцева непроизвольно закрывает грудь. Под ладонями растекается необычайное тепло. Кулон, презент ведьмы, нагревается и печёт. Что это?! От него красное свечение. Кулон, словно томограф просвечивает насквозь – участок тела, с кулак, прозрачен: рёбра, кровеносные сосуды, пульсирующий сгусток. Никогда прежде такого не случалось.
- Интересная вещица, - нарушает порядок хаотичных мыслей задумчивый голос Драгора. - Можно посмотреть?
Катя хватается за кулон, будто за соломинку. В голове перестук: «Довериться, довериться… довериться...» Шумно выдыхает, аккуратно снимает и протягивает оборотню. Камушек на кончике угасает. Бъёрн старший щурится. Крутит, изучая, водит пальцем, словно читает древние письмена.
Сердце гулко отстукивает неровный ритм. Катя затаивается:
- Вы знаете, что там написано? – Отец Варгра отстранённо качает головой.
Выходцева протяжно выдыхает. Дура, конечно, нет. Откуда Драгору-то известно?! Столько лет сама искала расшифровку – тщетно. Отдаленно напоминает шумерский, но всё же это не он. Чёрт! Сколько бы ни копалась в энциклопедиях, так и не смогла перевести. Собственная наглость и смелость поражают: - Бъёрн, расскажите о ламиях?
Драгор не удосуживает и взглядом. С непроницаемым лицом рассматривает кулон ещё несколько долгих минут, храня гробовое молчание. Возвращает и не нарушая тишины, уходит в комнату возле лестницы.
Замечательный ответ, исчерпывающий, а главное – безапелляционный! Катя вертит кулон, в который раз ломая голову над его предназначением - камень вновь разгорается, постепенно наращивая яркость, металл нагревается. Бестолковая вещица, хоть и оказалась «фонарем-батареей». Хм… может, это секрет кулона? Тогда, что и где он должен осветить, согреть? От вопросов, загадок можно чокнуться.
Уже было надевает, но передумывает - лучше во внутренний карман спрятать, чтобы глаз не мозолил. Неприятное зрелище - видеть собственные органы. К тому же, вроде, не соприкасаясь с телом, не светит. Убирает в потайник, застегивает молнию - так и есть. Камень усмиряется.
Совпадение, конечно, удивительное, но боль в голове стихает. Катя стягивает куртку, ещё раз убеждается – всё отлично, «томограф» выключен. Аккуратно кладёт рядом на диван и откидывает на спинку. В кабинете скрипит, что-то открывается, брякает, булькает. Вскоре появляется Драгор с двумя полными бокалами, в них покачивается янтарная жидкость. Протягивает:
- Тебе.
- Я за рулем…
- Хочешь услышать историю?
- Да… - помедлив, отзывается Катя.
- Моё условие – пей, - холодно отрезает Драгор. - Не доверяю воде, как бы свята не была. Алкоголь развяжет язык и сатане.
- Убийственная логика, - нехотя забирает бокал Выходцева – аромат виски щекочет рецепторы носа: - Только сегодня зарекалась: алкоголя больше ни-ни, – резко выдыхает и залпом осушает. Едкая жидкость опаляет горло - будоража кровь, теплом растекается по телу. Горячительная волна пробегается по венам, в голове зависает расслабляющая лёгкость. Катя морщится: - Какая гадость...
- Дорогуша, - искренне изумляется Драгор. - Ты меня пугаешь и восхищаешь одновременно. Хватило бы и пары глотков, ты вон какая худая…
- Я не худая – нормальная, - фыркает Катя. Перед глазами расплывается удивленное лицо отца Варгра. Натощак и старые дрожжи – виски идут мягко. Вмиг ударяют дурманом, приятной эйфорией: - Это вы - переросток-мутант.