Страница 75 из 150
Кровосос успевает ухватиться за шею Бъёрна, суть сдавить… В голове навязчиво гудит, звуки истончаются. Цепкие пальцы ослабевают – ламия хрипит...
Варгр стискивает челюсть, что остаётся мочи и, не удержавшись, заваливается на обездвиженного противника. Тело деревенеет, не желает слушаться. В груди режет, клокочет – она вздымается сильно и мощно. Подняться нет сил. Разливается спасительная прохлада, а следом пробивает уже не такой приятный озноб. Вот же хрень…
Бъёрн открывает глаза. Небо торопливо очищается: тёмный слой раздвигается, будто тяжёлые шторы, оставив на обозрение серость улицы. Погода ничуть не лучше самочувствия.
Ламия вспыхивает красноватым свечением – Варгр даже не шевелится. Плевать, что припалил шерсть. Мокрая - не сгорит, а если и сгорит… Пошло всё!
Рядом неуверенно семенит Сигвар. Поджимает уши и хвост, во взгляде жалость. Чего не хватает, что младший сочувствовал?!.
Дерьмо собачье! Опять набегался до изнеможения. Пора заканчивать внутренние приступы самоедства. И женщин всех туда же… Особенно Катю! От досады, из глотки вырывается хрип. Варгр прикрывает отяжелевшие веки. Реальность ускользает, накатывает сумрак. В окутавшей тишине прорезается нежный девичий смех. От него по телу волнами бежит тепло. Захлестнувшая радость разгоняет кровь быстрее. Темноволосая жрица в светлом одеянии появляется из ниоткуда. Неспешно приближается. Останавливается настолько рядом, что душа замирает в ожидании чуда, а предательское сердце пропускает удары. Руки чешутся стиснуть в объятиях хрупкое создание… Катя словно прочитывает мысли – подступает теснее. Едва не лишив чувств, несмело касается больных рёбер. Варгр от счастья дрожит как в лихорадке. Ведьма пальчиками пробегается вверх, по бешено вздымающейся груди – следом поспевают нестройные ряды мурашек. Обвивает за шею, вскидывает голову и ловит взгляд. В изумрудных глазах лукавый блеск, на губах игривая улыбка. Бъёрн сжимает девчонку… но она рассеивается миражом, оставив лишь горечь потери.
В сознании прорезаются звуки леса, им вторит скулёж Сигвара, лежащего у самой носа и жалостливо тыкающего своим в щеку. Варгр с трудом разлепляет свинцовые веки. Твою ж мать! Ещё не всех кровососов остановили. Так нельзя. Не даст ведьму в обиду. Превозмогая боль и усталость, поднимается. Младший подскакивает, лижет с полморды махом – предлагает помощь. Варгр недобро скалится:
– Совсем ополоумел?
Брат пристыжено отшатывается, вновь скулит:
– Чего ругаешься?
Зря, конечно, младшего обидел, но сейчас не до щенячьих нежностей!
Как мчался - не соображал. Запинался, спотыкался, кусты таранил... Очнулся только, когда раздался вой Рагнара – близкий, протяжный, спокойный. Всё отлично! Они добили оставшихся. Новость приносит облегчение. Едва держась на лапах, Варгр трусит на зов. Позади неотступно следует Сигвар. Его сиплое пыхтение тому подтверждение. Деревья расступаются, открыв небольшую поляну. Бъёрн останавливается поодаль от братьев. Младший семенит к остальным.
- Как почувствовал нападение? – Рагнар не скрывает удивления.
- Понятия не имею, - Варгр садится, обводит семью взглядом. Вожак на поваленном дереве, заросшем мхом. Оттар, Олаф, Освир внизу. Все запыхавшиеся, в крови, глаз не сводят. Сигвар ложится с ними рядом и принимается вылизывать рану на предплечье. Варгр сглатывает: - Как тогда, когда по лесу носился один, а вы не верили…
- Хорошо! – отрезает Рагнар и поднимается. - На моей памяти, это первая атака ламий. Не считая четверых, пытавшихся прорваться три дня назад, – зависает молчание: напряженное, мрачное.
- Это не все, - нехотя признается Варгр.
- Ты о чём? – спрыгивает с дерева вожак и приближается.
Щепетильный вопрос, щекотливое положение…
- Теперь знаю, откуда у нас молнии и чёртов гром. Слышал об управлении погодой, а недавно читал в интернете о подобных исследованиях. Теперь уверен, что это не миф. Ламия, по ходу дела, приручила погоду. Нагоняет в то место, куда нужно добраться её прихвостням, и они шастают без проблем, не боясь солнца.
- Нехорошо…
- Ещё бы! – хмыкает Бъёрн и на секунду умолкает: - Был ещё один. Сильнее обычного. Я даже не смог его зацепить.
- Тогда почему он тебя не убил?
Варгр заминается. Сердце чуть не разрывается от горя. Признаться, что их цель Катя - вынести ей приговор, но и не говорить - подвергнуть семью опасности.
- Ты же знаешь, я – импульсивен. И слова не дал сказать. К тому же ваш вой раздался некстати, - выдаёт Варгр первое, пришедшее в голову. - Думаю, испугался нашего количества и сбежал. Либо отвлекал, чтобы другие смогли проскочить. Это, скорее всего, так и было…
Лгать - не самая хорошая идея. Но произнесённое – не вранье, а неполная информация, и… семья это чувствует. Рагнар смотрит в упор, остальные тоже буравят взглядами. Провалиться сквозь землю! Варгр стискивает зубы. Страх, что прогонят Катю, не посчитавшись с его мнением, приводит в ужас. Так нельзя! А как же заступничество? Оберегать слабых? Пособлять обездоленным? Гуманность – важное человеческое качество. Забыть о нём – потерять второе «я», а оно так согревает душу. Не до конца зверь – людское всё ещё трепещется. Девчонке нужна помощь! Как бы ни отрицала, ни отказывалась…
Дерьмо! Откуда набрался подобного тошнотворного пафоса?..
Бред! Позволить ведьме остаться – подвергнуть семью и горожан опасности. Плотское желание не должно верховодить - разум, прежде всего.