Страница 60 из 150
- Спасибо, – Катя устало откидывается на спинку сиденья и бросает взгляд на Улярика. Вот молодец! Выдержать за стойкой ночь, – бар работает почти до утра, - а усталости ни в одном глазу. Самой-то – ой, как плохо! Водки приняла многовато. До сих пор тяжесть в теле и гудение в голове. Еле заставила себя встать, принять душ, одеться. А бармен… выглядит с иголочки. Лицо свежее, довольное. В чём был вчера – смутно, помнится. Вроде в белой рубашке и тёмных брюках. Значит, вещи сменил на джинсы и лёгкий джемпер. Как всё успевает? Вновь косится на Олафсена: – Слушай, а зачем ты приехал?
- Ты вчера была как «сказка», – хохочет Улярик. - Уходя, я спросил: тебя подвезти? Ты промолчала. Я взял инициативу в свои руки. Значит, в библиотеку? – уточняет с некоторой осторожностью.
- Да...
- Я всё же надеялся, что это шутка! – перестаёт улыбаться Олафсен.
Катя отрешённо качает головой – совесть покусывает, настроение ухудшается. Сердце предательски ёкает, в ногах лёгкая дрожь. Бэ-э-э, плохо поступила с Варгром. Он помощь предложил. У байка поджидал… Такой милый, взъерошенный пёсик. Хотелось погладить… Пёсик?! Откуда нелепое сравнение? Совсем помутнение мозга! Рассудок отказывает, загипнотизированный оборотнем. Фенрир – самое подходящее название. Ведь с порога пригвоздил дьявольским взглядом. Стойка - вальяжная, ручищи - в карманах чёрных брюк. Распахнута кожаная куртка, открывала на обозрение широченную грудь, стесненную футболкой цвета мокрого асфальта. Где покупает шмотки такого размера – одному богу известно! Пожирал угольными глазами, с полыхающими красными языками пламени вместо зрачков. Скрипел зубами, когда пищала в ответ – слышала, немного пугало, точнее, в ступор загоняло. Ещё набросится…
О чём с ним говорить? Без понятия…
Так и получилось - разум молчал, а вот дрянной язык ляпал такое, от чего щёки до сих пор горят. Оборотень не отрицал, соглашался и подтверждал догадки. Хорошо это или плохо, но в его присутствии чувствовала себя совершенно голой на открытом подиуме перед толпой распоясавшихся зевак, кричащих непристойности. Когда пути отступления перекрыты, лестниц спуститься нет, а зрители беснуются в экстазе, требуя показать больше. Разница в том, что если бы так и было, предпочла бы смерть – спрыгнув с высокого помоста и разбившись, а рядом с оборотнем… Либидо бьётся в диком кураже – безумно хочется откинуть предрассудки и поддаться жуткому, непристойному разврату, наплевав на всё. Странно, раньше думала, что «сперма в голову» - болезнь мужского пола, оказывается, бывает и женская версия - «бешенство матки». Фу-у-у, как некрасиво звучит. Уж лучше, «яйцеклеток».
Катя машинально прижимает руки к лицу. От стыда пылают, точно адские муки начались и вскоре обрушится наказание за распущенность мыслей – мучительное самовозгорание. Ужас! Никогда не думала, что можно так страдать и чего-то жаждать. Ощущение до этого момента не испытываемые, а важнее другое – не нужные... Есть проблемы посерьезнее, чем ублажение расшалившейся плоти – найти бы книгу, да зад спасти.
Во время разговора с Варгром пыталась справиться с собственными гормонами, - как-то не к месту и не по делу буянят, – не заигрывать, в глаза смотреть поменьше. Растерянность не скрывала, смысла нет - оборотень всё подмечал, держался на расстоянии, правда, до поры… А после дерзких заявлений Варгра: мол, хочу, тянет, - уже было зародившиеся к нему сочувствие и симпатия улетучиваются. Убить кобеля мало! С чего взял, что признайся он в таком, она изменит решение и тотчас ему отдаться?
Вот ещё…
Опять неправда! Разве можно себе врать? Нет! Несмотря на похотливые взгляды и откровенную речь, оборотень не отталкивает - пугает мощью, а что страшнее, притягивает обаянием и харизмой.
Сверху-вниз носятся щекотливые мурашки, их сменяют тёплые волны возбуждения. Тело против воли откликается на любой даже гневный и неодобрительный взгляд Варгра. Пылает, так и норовя, приблизится к оборотню. Ощущение, сродни попаданию в жаровню. Желание вспыхивает как сухостой в жаркий летний день. Но грубая манера общения…
Бли-и-ин, от влияния Варгра нужно избавиться. Вот только как? Ни разу подобного не случалось и как вести себя в такой ситуации, никто не подскажет. Слушать интуицию? Так ведь она, дрянь такая, отдыхает - молчит, словно радио, с выдранным из сети кабелем. Теперь остаётся уповать на себя, точнее, импровизировать на ходу. Вообще, зачем оборотень приезжал?.. Беспокоился за байк? Хм, это причина, чтобы встретиться? Зачем ему это?
- Ты надолго в библиотеку? – голос Улярика ненавязчиво прорезает течение запутанных мыслей.
Катя на секунду задумывается:
- Не знаю…
Олафсен серьезнеет:
- Тебе говорили, что ты поражаешь многословность?
- Нет, - желания разговаривать нет, но Улярик в этом не виноват. Он галантный, внимательный, обходительный. Заехал, а ведь не просила. Зла от него не идёт. Улыбка открытая, пошлостей не позволяет, к тому же вчера домой отвёз - не воспользовался пьяной, хотя вела себя отвязано. Катя морщится: - День начался не очень…
- Конечно, столько водки выпить?! – заметно приободряется Олафсен. - Я удивляюсь… ты прекрасно выглядишь.
- Спасибо, - натянуто улыбается Выходцева. Смешно ли - думают в одном направлении. - Зато чувствую себя - погано.
Улярик вновь смеётся:
- Ну, слава богу! А то уж подумал: а человек ли она?
Катя невольно давится глотком воздуха:
- Да уж… - прочищает горло. - Можешь не сомневаться!
Новый прилив стыда заставляет отвернуться к окну. Улярик пальцем в небо ткнул! Или… Выходцева пристально глядит на бармена. Нет, лицо честное, ни капли подвоха. Опять уставляется в окно. Мелькает поворот, угол каменного дома - машина, свернув на знакомую улицу, тормозит возле библиотеки.