Прорывая мрак времён

Быть зверем проще, вот только сущность оборотня задавливает человеческую и с каждым разом всё сложнее вернуться ко второй: ранимой и чувствительной до отвращения. С мягким телом и слабой душой. Не то, что зверь. Жажда охоты и крови при обращении поглощает. В такой момент мало, чем отличаешься от ламий. Разница в питании. Оборотни – живностью, за исключением людей, и простой едой смертных, а кровососы – кровью живых, причём желательно человеческой. Важным элементом второй сущности оборотня, а это перечит любым убеждениям. Своих в обиду не давать!

Но и они притупляются: чем дольше ты – зверь, тем меньше - человек…

На окраине хорошо. Тишина и покой радуют, как ничто. Но сейчас свежий воздух не приносит желаемого успокоения. Варгр чуть не взвывает от досады. Да что с ним? Ну, подумаешь, девица. Голова – одна, руки – две, ноги… Стукнул ладонью в стену и в шаг оказывается у шкафа. Отодвигает створку и вытаскивает шорты. Громко запевший мобильник останавливает. Варгр хватает его со стола:

- Да...

- Привет, - звучит обеспокоено голос Нол.

Варгр шумно выдыхает. Нойли! Впервые забыл ей перезвонить! Нервно взъерошивает волосы и садится на край постели:

- Привет, милая, - стыд грызёт всё сильнее. - Ты как? Дориан очень разозлился?

- Нет, всё отлично, - выдерживает задумчивую паузу Нол. - Ты не перезвонил. Всё нормально?

Провалиться сквозь землю!

- Да, - придаёт голосу лёгкости Варгр.

Снова подкрадывается тишина. Неудобная, волнительная, неприятно щекочущая нервы.

- Как байкерша? – первой нарушает Нойли молчание – недовольство сквозит в каждом слове.

- Нол, не ревнуй! – насилу усмехается Бъёрн. - Слушай, у меня разговор к Лайму. Когда он прилетает?

- Через пять дней, а что случилось? – волнуется подруга.

- Да так, – отмахиваюсь, как можно беспечнее. - Хочешь встретиться?

- Я… - заминается Нойли. - Звоню сказать, что уеду на пару дней. Мареши предложили выходные провести у них. Отцу сообщила, и чтобы это не стало новостью для тебя, решила предупредить сама.

Простое и понятное, только что разложившее по полочкам отношение к Нол, – она как сестра, не более, - вновь стирается. Вспыхивает старое, незыблемое - быть с ней! Неуправляемая ревность накатывает будто снежная лавина. От негодования трясёт.

Нойли с Дорианом! Призналась, чтобы уколоть больнее…

Контролировать эмоции невозможно – переизбыток разрывает. Альва опять подливает масла в огонь. Словно ощущает угасающие чувства и звонит укрепить чары. Нашептав слов – околдовывает голосом…

Бурлящая кровь ударяет в голову, дымка безумного гнева затмевает разум. Варгр, вскочив, с силой швыряет трубку в стену. Мобильник с треском разлетается на осколки. Злость и собственное бессилие душат. Смотрит на руки - кожа, натягивается, скрипит. Вены вздуваются до размера «на грани лопнуть». Кости с хрустом ломаются, принимая другую форму…

Несколько секунд боли… Варгр оглядывает комнату тепловым зрением – пусто, но зато ревность утихает. Потоптавшись в комнате, протискивается в открытое окно и мчится прочь. В лес! Найти успокоение, охота принесёт мир в душу.

 

[1] - Домовых ниссе называют так только на юге и востоке Норвегии. В остальных частях страны домового ниссе называют по-разному: «старичок с обжитого места» (норв. tomtegubben) или «дворовый мужичок» (норв. tunkall) — в ТелеМергере; «бонд из кургана» (норв. haugebonde) — в Сетесдале; «хороший бонд» (норв. godbonde) — в Согне и Северной Норвегии. Известно и древненорвежское имя домового ниссе, оно означает «хранитель хутора».