Страница 7 из 147
Небольшая прихожая, напротив – гостиная, рядом с ней – коридор в спальню, ванную и прочие санузлы, а справа от входа – кухня. Без двери, которую давным-давно, изучая жилплощадь, снёс Кирюша. В большом коридорном зеркале отражались кухонный стол и табуретка.
– А то ж не чую, – в гостиной зашелестела газета, – не глухой поди!
Я поставила обувь на пол, отнесла пирожки на кухню и устремилась в ванную. Ноги в тепло, и будет мне счастье... Жорик нарисовался на пороге, едва я сняла колготки и села на край ванной, включив воду.
– Уль, вести последние не слыхала, нэ? – он оперся о дверной косяк и махнул газетой.
– И не хочу слыхать, – я заткнула слив пробкой и блаженно зажмурилась. – Я после гаданий, «шпилек» и лунатиков. И очень злая.
– И зря, – осудил он, – не зная... Як по-русски? – броду?..
– Не из той оперы.
Всё, я в нирване...
– Трэба, Уля! Надо знаты, що в свыти робыться.
– Вот за такое любопытство тебя и придушили, – я закрыла кран. – Полезу, куда не надо, – кончу хуже тебя.
– Нокаут, – призрак картинно вздохнул. – Чаю?
– Буду благодарна. И захвати блокнот с ручкой.
Жорика я встретила в немецком замке. Дух шарахался по подвалам, умирая от тоски и пугая туристов, и нарвался на троицу бесстрашных русских. Наши бравые ребята приняли его за ряженого и с улюлюканьем гоняли по катакомбам, пока не засняли во всех ракурсах. С удавкой на шее и колом в сердце. Хозяин же замка, увидев фотки, побледнел и помчался искать ведьму. А тут я, мимо проходила. Гадала туристам, как обычно. И не смогла отказать испуганному замковладельцу. За сто евро кто ж откажется? Но развоплощающее заклятье духа только обидело. Он недовольно заматерился по-русски, и я сообразила, что столкнулась с духом колдуна. Иначе бы прибила. Да и призраком Жорик оказался материальным и видимым.
– Я-а-а – ка-а-ароль Георг! – заявил он возмущённо. – Я-а-а есть... жив!
По-русски Жорик изъяснялся преимущественно матами, а я не знала ни одного иностранного языка – почему-то мой мозг с детства отказывался запоминать всё неродное. Так, на пальцах, объяснила, что сто евро мне очень-очень надо. Взамен убивать больше не буду. Жорик также на пальцах показал – дескать, возьми с собой, тут скучно. На том и порешили. На глазах у хозяина замка я «развоплотила» вредное привидение, заодно перерезав Жорикову привязку к месту смерти. И все довольны, и все счастливы.
– Прошу.
И мне на колени водрузили поднос. Чашка чая, пиалка с медом, печенюшки и блокнот с ручкой.
– Спасибо, Жор.
Никакой он, разумеется, не король. Скорее, ушлый дворецкий или управляющий. Больно аккуратен, внимателен, услужлив и учтив. И непомерно любопытен. И умён. Русский язык освоил за полгода, попутно зацепив перманентный украинский акцент и лексикон. Я подозревала, что от собственной родни, но дух в этом не сознавался. Как и в колдовстве и возможном вампиризме. Лишь кол теребил да глаза опускал. Но только остаточная магия даёт призраку такой эффект... присутствия. Почти живого.
– Цэ що ж, а? – Жорик тоже присел на край ванной.
– А вот, – я закончила рисовать видение, – сегодня вечером в воде увидела по дороге домой.
Дух задумчиво разгладил седые бакенбарды:
– Що бачиш – всэ твое, и для тэбэ...
– Некрополь? – я передала ему блокнот и взяла печенюшку.
– Храм ще такый можэ буты. Старый-старый.
– Жор, – я неодобрительно поморщилась, – ты столько читаешь, что по-русски давно говоришь лучше меня. Не надоело придуриваться?
– Я есть иностранец! – открестился он напыщенно. – В чужой страна и с чужим...
– ...языка?
Призрак ухмыльнулся:
– Спать иди, ведьма. Утро вечера... мудрёнее.
Однако да.
И, как показало утро, насчёт «мудрёнее» Жорик не ошибся. Он, зараза, имеет феноменальное чутьё на неприятности. И порой как ляпнет...