Страница 21 из 22
- Этак мы до ночи на никчемной скале увязнем. Вот тебе и Облачный мост!
- Следовало прежде понять себя, и только потом ступать на мост с душою, распахнутой навстречу новому знанию.
Данко мог говорить долго, но колдун прервал его излияния:
- Пригнитесь-ка!
Видно было, что Альхагу до смерти надоел этот перевал, если уж он решился расчищать дорогу магией. Обычно колдун не растрачивался на подобные мелочи.
По неотвратимости действия магию Альхага можно было сравнить с топором палача, обрушивающегося на голову приговоренного к казни, но случись мне зарабатывать на хлеб лицедейством, я никогда не позвал бы колдуна в напарники. Простой люд любит зрелища: ему непременно нужно, чтобы гремело, слепило, содрогалось; если напряжение, то натужное, если усталость, то на грани обморока. Толпа ревнива, она требует полной отдачи.
Меня так и подмывает написать здесь о том, как колдун направил меч на груду снега, как забормотал он непонятные формулы, под влиянием которых клинок вобрал в себя солнечный свет, принялся искриться и источать жар, но я осекаюсь, ибо колдовство Альхага определялось натурой его, нацеленной исключительно на результат, минуя внешнее. Хотя, пожалуй, ветер все-таки был. Легкое колебание воздуха, которого не хватило взметнуть снег, но достало на то, чтобы разбудить мелодичный перезвон бубенцов. Пока колдун стоял, окружаемый треньканьем, снежный завал исчез. Уступ был чист, как кожа новорожденного младенца.
Остаток пути мы миновали мирно. Альхаг еще несколько раз освобождал тропу, но ни орлы, ни лучники не появлялись. Перевал и пережитый страх перед лавиной вымотали всех. Едва мы ступили на ровную землю, колдунья осела в беспамятстве. Звякнул о камни клинок, выпав из ее обессилевшей ладони. Я успел раньше, потому что находился ближе, Альхаг – полвдоха спустя. Не питай я к Сагитте тех чувств, которые испытывал, я не уловил бы тревоги варвара, не придал бы значения той скупой нежности, с которой прикасался он к лицу и рукам колдуньи. Мы были больны с ними одной болезнью, и моя крепла день ото дня.
- Что с ней? – спросил я.
Варвар окинул меня долгим внимательным взглядом.
- Сможешь ее нести?
Несмотря на худобу, я никогда не был задохликом. Я уверенно кивнул.
- Тогда бери, и идем дальше.
- Что с ней? – я сам поразился своей настойчивости. Не следовало в подобном тоне говорить с придворным колдуном.
Альхаг сделал вид, будто не заметил.
- Переутомилась. Посмотрел бы я на тебя, кабы ты удержал снежную лавину. Это моих сил хоть отбавляй, да только я приверженец старой школы, не по ней моя мерка … Хорош разговоры городить, мы и без того задержались.
Я подхватил свою ношу. Она показалась мне невесомой. Теперь я мог без устали шагать хоть на край света, ведь весь мир сосредоточился у меня в руках.
VI. Венок легенд
Дорога, которой вел нас Ирга, сперва забирала вниз, а потом тянулась по ровной земле. Вокруг разбросаны были камни, поросшие ржаво-бурыми лишайниками и редким кустарником, на ветвях которого еще сохранились листья. Их припорошило снегом, и они напоминали сушеные заморские плоды, что продавались на рынке – бурые, усохшие и наверняка отвратительные на вкус. Листьев, правда, я не пробовал, а вот плод как-то стянул любопытства ради, и чуть не поломал зубы, таким жестким тот был.
- Эти, которые были на перевале, полезут следом? – услышал я вопрос Браго. Воину не терпелось расквитаться за стрелу.
- Можешь не сомневаться, - отвечал Альхаг. – Не для того они столько дней шли за нами по пятам, чтобы упустить теперь. Ирга, ответь, есть ли поблизости место, откуда удобно обороняться?
- Ирга как раз ведет туда доблестных рыцарей. Там и отдых, и тепло, и прочные стены… Не отставайте, господин Подменыш!
Я плелся последним. Мир в руках порядком походил на ярмо, и с каждым шагом все сильнее тянул к земле. Смотреть под ноги было невозможно, я шел медленно из-за боязни споткнуться.
Ирга вывел нас к древней башне, что стояла на возвышенности. Не в пример горским жилищам, округлым и приземистым, башня была высока - в три человеческих роста и узка в основании, а стены ее смыкались идеально ровными гранями. Возможно, прежде, башня внушала трепет, но теперь верх ее был разрушен, а крыши, похоже, не предусматривалось и при постройке. Странно располагался вход. Чтобы попасть внутрь, следовало карабкаться по выбоинам в кладке, а после, примерно на высоте четырех локтей, протискиваться через тесный проем. Трудно представить, как жили здесь люди и каким образом они загоняли сюда скотину в холода. О скотине я вспомнил, когда принялся раздумывать, как забираться в башню с колдуньей на руках. Благо, Сагитта пришла в себя и разрешила мои сомнения.
Невзирая на удаленность от людских жилищ, башня не стояла забытой. В одном из углов ее некто заботливый припас груду хвороста и сухой мох. На полу, вдавленные в землю, валялись глиняные черепки. Остатки купленной в горском селении провизии подходили к концу. Если я мог довольствоваться водой и черствыми лепешками, то воины к такой пище привычны не были, о чем свидетельствовало голодное бурчание в животах и скверное настроение.