Страница 33 из 129
острова Берлау
В дверь тихонько постучали.
Рион лишь покосился сторону стука, но и шага не сделал в направлении двери. Лишь зачерпнул ладонями успевшую остыть в корыте воду и плеснул себе на грудь. Потом на шею и, наконец, на лицо. Потянулся за полотенцем и обтёрся.
Негромкий стук повторился.
– Да входите же, – поморщился Рион и добавил. – Королевской особе не пристало топтаться у двери слуги.
– Как вы догадались, что это я?
Дверь легонько толкнули. На пороге стояла юная девушка, бледная лицом и худая. Чёрные волосы были распущены и волнами струились по плечам и спине, доходя почти до пояса. Такие же чёрные, словно болотная трясина, большие глаза смотрели грустно и безысходно, будто, хоть и пытались искать защиту, но всё же понимали, что, попав в логово льва, о перемирии просить нет смысла. Остаётся только ждать, когда тот проголодается и перегрызет тебе горло.
– Простите, вы не одеты.
Девушка бросила взгляд на Риона и тут же смутилась, и поспешила отвернуться.
– Не одет?
На лице лекаря не было и тени ответного смущения. Голый по пояс, он не спешил тянуться за туникой. Напротив, ему нравилось его тело: молодое и упругое, оно было без малейшего изъяна.
– Простите, это была моя ошибка.
Девушка не решалась смотреть в сторону полуобнаженного мужчины и попятилась обратно в тусклый коридор.
– Постойте, Ирис! – Лев вырвался из клетки: в один прыжок Рион оказался рядом с королевской внучкой, одной рукой схватил её за локоть, а другой – захлопнул дверь и задвинул засов. – Я знал, что рано или поздно вы придёте. Причина тому – решение королевы?
Ирис облизнула сухие губы и выдавила:
– Я говорила с ней, но не поверила. Поэтому и пришла объясниться с вами. Это не может быть правдой!
Рион приобнял девушку за плечи и прижал к себе, но та лишь упёрлась холодными кулачками ему в гладкую грудь, пытаясь удержать дистанцию.
– Не думайте, что я в восторге от решения её величества, – голос лекаря обволакивал и туманил рассудок. – Я не люблю вас, Ирис, и вы это знаете. И вы меня не любите. Но её милости угодно, чтобы мы были с вами обвенчаны, а любить в браке совсем не обязательно.
– Но я наследница трона, – Ирис вырвалась из объятий Риона и сейчас стояла напротив, взъерошенная и дикая. – Почему моё мнение никому не важно? Даже вам.
Лекарь устало улыбнулся, сделал шаг к девушке, взял её за руку и провёл пальцами по нежной коже ладони.
– Вы далеко не королева, Ирис. И тс-с, – Рион поспешил приложить палец к тоненьким девичьим губам, чтобы с них не слетели слова возмущения. – Вы скорее птенец, маленький воронёнок, который понял, что у него есть крылья, но не знает ещё, как ими пользоваться.
– Власть над Берлау рано или поздно перейдёт ко мне, – пробормотала Ирис и дёрнулась, но не тут-то было.
Рион хмыкнул.
– О какой власти вы говорите, если топчетесь у дверей своих подданных и спрашиваете разрешения войти? Вы опускаете взгляд, когда видите своего солдата обнаженным. Вы даже от прикосновений его дрожите, а ведь это он должен обливаться потом и желать вас.
– Как же мне поступить? – Ирис окончательно растерялась.
– Расправить крылья, стать той, кем вам положено быть по крови.
Рион говорил тихо и медленно, будто гипнотизировал, рассеянно блуждал пальцами по хрупкой ладони, а после коснулся шеи девушки, убрал мешающие чёрные пряди за спину и перешёл на плечо. Воздушная ткань покорно следовала за рукой. Рион припал тёплыми влажными губами к обнажённой и девственно чистой коже и от удовольствия прикрыл глаза.
– Что вы делаете?
Ирис стояла не шелохнувшись и боялась пошевелиться.
– Вселяю в вас уверенность и делаю из вас королеву, – без толики смущения в голосе промычал Рион, ослабляя тугую шнуровку платья. – Только не надо дёргаться подо мной, как трепетная лань. Иначе ваши же придворные вороны вас быстро заклюют.
Его поцелуи с каждым разом становились грубее и бесстыднее. Он уже не урывал; он требовал, смаковал и не отпускал, пока не попробовал на вкус каждый возбуждённый бугорок и не застонал от удовольствия, изливаясь в лишённое невинности девичье тело.
Небольшая комната, вся пропахшая травами и мазями, на некоторое время утонула в спёртом запахе потных тел, мужского семени и кислого вина, которым несло из откупоренной бутылки. Разлетевшись по углам, запах осел на каждой склянке и пучке трав, впитался в брошенную на пол одежду и пожелтевшие страницы аптекарских книг.