Бойтесь своих желаний

Фразу про вино я ляпнул просто так, чтобы слегка ослабить напряжение: видно было, как Лена напряглась после моих откровений, да и мне нужно было слегка передохнуть... Еще никому и никогда я столько не рассказывал о себе и своем прошлом. Сгустил краски? Возможно. Только зачем себя выгораживать, если уже натворил столько всего, что и вовек не расхлебаешь? Сидит вон, ошарашенная, не знает, что сказать... И жалко ей меня, и знает, что не стоит жалеть... Нужно ли еще девочку мучить, пытаясь оправдаться... Перед ней или перед самим собой? Ясно же - поступил по-свински, изувечил все хорошее, что у них с братом было, а если бы не влез, кто знает: жили бы себе, не тужили... Правда, зная Вадика, верится в это с большим таким напрягом... Но ведь и я - не Господь всемогущий, чтобы судьбы вершить, а все равно - взялся...

     Натворил, наколбасил, накуролесил... А теперь смотрю и собираю все силы, чтобы эту девочку, так нелегко доставшуюся, оставить в покое. А ручки-то, шаловливые, так и тянутся... Аккуратно так, пальцем губы её обвёл - не раскрыла, упрямо сжала. Не удивительно. Что ей, принимать заигрывания урода, человека без совести? Ей, такой правильной и хорошей?

     Снова теряю. Только, в случае с Викой, я мог еще себя оправдать, обидеться на нее за то, что не поверила в меня, не позволила и слова сказать в оправдание... А здесь - сам виноват во всём, больше обвинять некого. Идиот. Самолюбивый, заносчивый идиот. А в её глазах - просто ублюдок.

     - Паш, не нужно уходить от темы. Мы еще до конца не договорили. - Вот же, упрямая. Что она хочет еще услышать от меня? Что меня понесло, что срочно понадобилась, и только она? Я даже себе не признавался в том, что месть - фигня, и разборки с Вадиком - тоже.

     - Хорошо, давай договорим. Что ты хочешь еще услышать?

     - Почему ты говоришь о том, что вел себя как урод? В чем это выражалось?

     - Алён, если честно, я уже устал вываливать все это наружу. Тебе-то не надоело слушать? Я ведь уже признался тебе во всех грехах. Ты поняла, что я - чудовище, в лапы к которому тебя занесло неудачным порывом ветра. А теперь - свобода. Ты можешь прямо сейчас отправить меня на хрен и сразу же забыть. Зачем тебе нужны еще какие-то подробности? Чтобы лучше осознавать, как тебе повезло, что легко отделалась? Ну, давай, пытай... Расковыряй уже все, что можно. Я переживу. Задавай вопросы, я готов ответить на все...

     - Я тебе не верю. Какой из тебя полноценный урод? Так, слегка покалеченный... - Абсолютно неожиданно для меня, она засмеялась...

     И кто из нас, простите, сейчас не в своем уме?

     - Лен, тебе пора бы собрать свои вещи и бежать отсюда, быстрее, пока я не передумал.

     В противовес моим словам, руки только удобнее устроились на ее пояснице, захватывая плотнее...

     - А теперь я сама решу, что и когда мне делать, и в каком порядке. Хорошо? Я же теперь свободна от обязательств, да? Так что, прекрати мне указывать. - И ткнула мне пальчиком в грудь. - А за тобой - долг. Немалый. Так что, давай, рассказывай.

     Ну, и куда тут денешься? Ведь упрямая, хуже меня. Ладно, постараемся ответить. Так, чтобы поверила, испугалась и унесла ноги отсюда минут через пять. Если получится.

     - Спрашивай. - Старался изобразить полное безразличие, не вышло. Сердечко-то заколотилось. Будем надеяться, что она не заметит.

     - Почему - я? У Вадима же были другие девушки за последние десять лет. Почему их не пытался таким же образом увести? А на мне, вдруг, остановился? Остальных пожалел, а меня не стоило? Со мной можно было так поступить, как никогда не поступал с другими?

     Чёрт. Надо было сразу домой отправлять, не дожидаясь окончания разговора. Вот чувствовала моя задница, что не отделаюсь лёгким испугом. Теперь же всю душу вывернет.

     И притвориться не смогу, и отвернуться: схватила пальчиками за подбородок, уставилась с прищуром, глаза в глаза:

     - Ну, я слушаю. Почему?

     - Потому что. - Блин, совсем по-детски себя повел. Разве мужики так разговаривают?

     Этот же вопрос был написан и на Ленкином лице, во всем - от иронично поднятой брови, до недовольно поджатых губ.

     - Что ж. Информативно. А теперь - вторая попытка. Слушаю.

     Благодаря этому глупому ответу, появилось время сообразить.

     - Ты же помнишь - месть. Все остальные девушки для Вадима не были так дороги. Смысла не видел заморачиваться на то, что он отдал бы без сожаления...

     - Допустим. Но это не все. Я вижу. И глаза от меня не прячь.

     Вот же, японский городовой, меня дядя так не пытал. И я себя так погано не чувствовал...

     - С чего ты взяла, что я не все сказал? Что нелогичного?

     - Глаза бегают. Ты сам себе, мне кажется, не веришь. Так что, давай, колись. Паш, я все равно не отстану. Мне нужно понять, что во мне такого ущербного, что на меня постоянно какие-то придурки клюют. Кого ни возьми - все с каким-то вывихом. Между тобой и моим бывшим шефом, который когда-то меня оклеветал, еще несколько добрых товарищей проскочило. Не скажу, что все были козлы, но не вполне адекватные тоже встречались. Хочу знать - что я за уродец, который тянет магнитом таких, как ты?

     Как бы она сейчас ни хорохорилась, в голосе проскользнула  горечь, а на последних словах он и вовсе упал. И как ей сейчас врать? Если и на правду сил не хватает?