Страница 22 из 116
Настроение Эммы портилось все стремительнее. Мать Дика сквозь зубы предложила проследовать в гостиную, и выпить чаю, явно в душе молясь, чтобы эта ужасная особа вспомнила, наконец, свое место и отказалась. А девушке вдруг ужасно захотелось сделать ей гадость. Выпить чаю, например, посидеть на дорогом диване и поговорить о погоде. Интересно было бы посмотреть, как почтенная дама покрывается пятнами, подсчитывая, во сколько ей обойдется выброшенный сервиз, диван и ковровая дорожка, которых посмела коснуться «мерзкая плебейка».
Госпожа Вельд, перед тем, как все чинно проследовали за ней в малую гостиную, вызвала горничную и потребовала, чтобы та вымыла и продезинфицировала Дика. Эта любящая и заботливая мать именно так и выразилась: «Вымыть, продезинфицировать, а потом привести, чтобы я могла обнять моего дорогого сына». Желание Эммы сделать ей гадость стало практически нестерпимым, и девушка решила ему поддаться. Она подхватила малыша на руки, крепко прижала к себе и поцеловала в пухленькую щечку. Дик заразительно засмеялся. Все равно его дезинфицировать будут. А потом шутливо потребовала, чтобы он рос хорошим мальчиком, и больше нигде никогда не терялся.
«Любящая» мать, после этого поменявшись в лице, умирающим голосом потребовала, чтобы сначала ей принесли сердечные капли, а уже потом вымыли ее ребенка.
За чаем, глава семейства пространно выразил признательность Эмме за помощь его сыну. Потом он перевел глаза на дочь, и ласково поинтересовался у нее: как Дик, мог остаться совершенно один в торговом центре? На что, это чудное создание, наивно хлопая накрашенными глазками, ответило:
– Ну, папочка, там объявили специальную акцию! Андроида модно было купить почти за бесценок. У всех моих подруг есть такие. В общем, я так закрутилась, что совершенно потеряла Дика из виду. А он, ведь, совершенно невозможный ребенок. И часу не способен оставаться на одном месте. А в зал социоборгов с детьми нельзя. Вдруг он бы что-нибудь сломал?
– И поэтому ты оставила его одного в главном зале, где с ним могло случиться все, что угодно?
– Ой, да что с ним могло случиться? Привела же его эта милая девушка. И, вообще, почему я должна была с ним гулять? У него что, няни нет?
Мужчина даже побагровел и ледяным голосом отчеканил:
– Напоминаю, дочь, что у няни твоего младшего брата сегодня выходной. Один единственный раз я попросил тебя о маленькой услуге. Это было так сложно, погулять с ним пару часов? Как будто такое происходит каждый день! Кира, ты понимаешь, о чем я? Привести его домой должна была именно ты! Ты, а не случайная прохожая.
Эмме было очень неприятно находиться при этих семейных разборках, но уйти прямо сейчас, прервав главу семейства, справедливо отчитывающего дочь, было невежливо. К тому же, малыш действительно мог пострадать. Только СМИ вещали о нулевом уровне преступности и абсолютной безопасности улиц мегаполисов. Жизненные реалии говорили совсем об ином раскладе вещей. Одинокого ребенка на улице могло ждать, чего угодно. Но понимание этого факта на холеном личике «золотой» девочки не отражалось совершенно. Раскаянье и чувство вины она не посчитала нужным даже изобразить. Зато возмущение оскорбленной в лучших чувствах невинности было почти осязаемым.
– Я не понимаю твоего раздражения, папочка. Тебе что, жалко мелочи на чаевые этой милой услужливой девушке? Так, не беспокойся, у меня осталась немного с обеда в торговом центре.
Кира скользнула насмешливым взглядом по фигурке Эммы, и с фальшивой улыбкой поинтересовалась, будет ли ей достаточно десяти кредитов да доставку Дика домой.
– Не нуждаюсь, – коротко и зло бросила Эмма, подскакивая с мягкого кресла.
«Золотая» девочка обидно расхохоталась и издевательски протянула:
– Ну, конечно. Это заметно.
Эмма сделала глубокий вдох, и металлическим голосом произнесла:
– Благодарю за гостеприимство, но мне необходимо идти, – Вбитые с детства правила вежливости не желали сдавать свои позиции даже под натиском такого откровенного хамства. Все-таки воспитание – великая вещь. – Хорошего вечера.
Повисла неловкая пауза. Господин Вельд, казалось, не мог сообразить, что ему следует сделать в первую очередь: осадить Киру, или извиниться перед гостьей? Его супруга не одобряла вульгарных высказываний дочери. Но тот факт, что благодаря этому, их дом будет избавлен от общества неблагонадежной особы, заставлял закрывать на все глаза. Кира торжествовала, сияя от самодовольства. Эмму затрясло от бессильной ярости и обиды. Проявляя человечность и сострадание, она менее всего могла подумать, что ее сочтут услужливой нищенкой. Да, у нее была маленькая зарплата. Да, на красивые вещи ее зарплаты не хватает. Но она не настолько нуждалась в деньгах, чтобы, рассыпаясь в благодарностях, брать милостыню.