Страница 38 из 41
Я долго не могла откашляться, в горле ужасно першило, из глаз текли слезы. Ко мне с трех сторон потянулись три руки со стаканами, наполненными водой. Как же вовремя, ибо язык ужасно пекло от острых специй. Я схватила первый попавшийся стакан и стала жадно пить, пока жар во рту немного не уменьшился. Наконец, поборов мучительный кашель, я облегченно откинулась на спинку стула, прикрыв глаза.
В кухне стояла гробовая тишина, – видимо, мужчины были шокированы не меньше меня. Немного отдышавшись и открыв глаза, я посмотрела на стол. В прошлый раз, осматривая его, я видела там сладкие блюда. Не глядя на мужчин, я взяла с одной из тарелок печенье и поднесла к лицу, чтобы вздохнуть великолепный запах имбиря и корицы. Откусив маленький кусочек, блаженно прожевала и подумала: «Неужели Ягуар еще и кондитер? Боюсь даже предположить, что еще он умеет делать».
– Очень вкусно, сам готовил? – невозмутимо спросила я у него, при этом делая вид, что это не я всего пару минут назад чуть не задохнулась от попавшего в мое горло куска баклажана. Хотя было ужасно неловко и стыдно за свою реакцию на слова его отца.
– Нет, выпечку нам готовит Амина, наш кондитер, – завороженно глядя на мои губы, которые я автоматически облизала от липких крошек, ответил Ягуар.
– Жаль, – тихо, себе под нос, сказала я, но меня услышали.
– Хотя если захочешь, могу попробовать. Но ты должна будешь выполнить одно мое желание. Согласна? – от его хитрого взгляда меня бросило в жар, потом в холод. Снова вызов, прыжок с высоты. Я знала, что это хитро расставленная ловушка, в которую меня расчетливо и планомерно загоняют.
Сейчас, в эту секунду, на меня смотрели все, ожидая моего ответа. Скосив глаза влево, я заметила, как отец Алекса и Ягуара быстро перебирает черные гладкие четки. Нервничает? Странно, почему?
Этот мужчина казался мне темной лошадкой. Вообще, я очень хорошо разбираюсь в людях, в их манере говорить, смотреть, я умею читать выражения их лиц. До сих пор я не знала его имени, но уже сейчас испытывала к нему странное притяжение. Необъяснимое доверие и теплоту, которые, как легкий летний ветерок, согрели мне кожу рук и лица.
В детстве мне очень не хватало папы, его поддержки и защиты. С годами эта потребность ослабла, но не исчезла вовсе. Я видела, как этот красивый мужчина смотрит на своих сыновей. Как в его глазах читаются гордость и любовь к ним. Сейчас мне было немного завидно и больно. Ведь я всегда хотела, чтобы на меня так смотрел мой отец, у которого никогда не было времени на нас с братом, даже для того, чтобы просто позвонить и спросить, как мы… выживаем.
Заметив грусть и боль в моих глазах, отец Ягуара взял мою руку в свою и слегка ее сжал, даря поддержку и заботу. Чего мне стоило позорно не разреветься и не броситься ему на шею! Я робко улыбнулась ему и посмотрела на Ягуара, который с нетерпением ждал моего ответа.
– Я согласна, но если мне не понравится, ты исполнишь мое желание. Согласен? – играть, так по-крупному, решила я.
– Согласен, – довольно ответил Ягуар и встал из-за стола. – Сейчас мне нужно уйти по делам, но позже мы поговорим. В доме можешь заходить куда хочешь, можешь выходить во двор. Если нужно позвонить подруге или брату, попроси Алекса, он даст тебе телефон. Единственное, чего ты не должна делать, это говорить, где ты и с кем. Иначе…
– Будешь пороть. Я помню, – ляпнула я на автомате и едва не прикусила язык, потому как на меня ошарашенно уставились две пары карих глаз.
– Умница, – самодовольно хмыкнул этот кошак и вышел за дверь, напевая под нос какой-то восточный мотивчик.
– Он тебя бьет? – в шоке и возмущении задал мне вопрос Алекс.
– Да нет, что ты, это я так просто сказала, – ушла я от ответа. – Кстати, ты мне так и не представил своего отца.
– Прости, как-то вылетело из головы. Алена, это Салим. Не буду перечислять полностью всех наших предков. Ведь, как тебе известно, арабские имена очень сложные и длинные. Поэтому зови его именем, данным ему при рождении, – сказал Алекс, а его отец кивнул в знак согласия.
– Мне очень приятно увидеть тебя воочию, девочка, – тепло улыбнулся мне Салим. – Алекс мне рассказывал о тебе, когда жил в России.
– И что же он вам рассказывал? – не могла не полюбопытствовать я.
– Многое, – ответили мне. – Я знаю, что у тебя нет родителей и что у тебя есть родной старший брат Антон, которому пришлось взять на себя груз ответственности за младшую сестру и заботиться о ней после их смерти. Спортсменка, отличница и просто красавица, с добрым сердцем и горячей кровью.
Честно, от такого ответа я растерялась. Значит, Алекс уже тогда общался с отцом и братом. Но тогда почему он мне ничего не говорил об этом? Не доверял или боялся, что я разболтаю об этом кому-нибудь из тех, кому он не хотел открывать эту часть своей жизни? Стало очень обидно и больно, отчего еда во рту сделалась пресной, а сладкий вишневый сок показался кислым.