Страница 93 из 105
Чуть светать стало, вышла тихо из дома, сошла с высокого крыльца, обернулась – темнота и тишина окутали жилище Велимира.
Всхлипнула горько. Дыхание мое паром на морозном воздухе стало. Слезу одинокую утерла рукавом и прочь пошла.
Куда? Не все ли равно?
***
Шла я по улицам и будто кто следом. Оглянусь вот и увижу ее – глаза нечеловечьи, одежды черные, лицо скрытое и кожу белее кости.
Не зря Зоран меня звал – знал все наперед темный жрец. Да только не пойду, все одно не пойду. Не поклонюсь ей.
- Обереги меня, Ларьян-батюшка, спаси и сил дай. Избавь от наваждения, от дочери твоей – отступницы… - все шептала.
Варварин дом я лишь однажды и видела. Жила чародейка на краю верхнего города, у самой границы, за которой начинались бедняцкие лачуги. Скромное жилище для всех закрыто было. Меня саму Варвара и то неохотно пустила.
- Кого в ранний час принесло? – послышался голос хозяйки. Сонный и сердитый.
- Открой, Варварушка. Я это… Вёльма, - дрогнула уж на последнем слове.
Послышался скрип засова.
Варвара, наспех одетая, простоволосая, отчего седины видней стали, а сама женщина старше показалась, с тревогой на меня поглядела.
- Вёльма? Да как же… Что стряслось?
Я улыбнулась, сглотнув поздно набежавшие слезы.
- На постой к себе возьмешь девку беспутную? – отчего-то улыбнулась.
- Входи, - она торопливо завела меня внутрь и закрылась.
Приятное тепло и запахи дома поглотили меня.
Здесь было уютно по-настоящему. Пусть тесно, пусть ни доли роскоши, но все же тепло. Тепло так, как не согреет очаг или печь. Тепло душе.
Боги, как же долго я мерзла…
Варвара заварила мне какой-то успокоительной травы, укутала плечи шалью. Сама села напротив и терпеливо слушала.
На лице ее ясном вдруг тень пролегла. В глазах колдовских появилась тревога.
- Что делать мне, Варварушка, ума не приложу…
- Вот что я тебе скажу, Вёльма. Отступись. Не след тебе в дела Ростиха мешаться. Отойди от Ладимира, не тронь больше, забудь.
- Ты знаешь что-то?
Чародейка покачала головой.
- Знала бы, так сказала. Да и не дело мне – болтать. А ты все же отойди в сторону. Если вихрь темный поднимется, так всех сметет и тебе не уйти.
- Не понимаю я, - покачала головой, крепко сжимая в ладонях кружку, уже пустую. – При чем здесь Ростих? Коли разлюбил меня Ладимир…
- Дуреха ты, Вёльма, - упрекнула Варвара. – Сама же говоришь - переменился он. Нет такой силы кроме колдовской, чтоб враз разлюбить. Ладимир твой и без того недобрый человек, а уж с Ростихом и дядькой своим, Велимиром, тех еще дел натворить может. Оттого и говорю тебе – отступись, обожди. Не то костей потом не соберешь. Сам же он тебе сказал!
Голос ее вроде и близкий, и родной, а все вдали звучит.
Как вспомню глаза его, голос, лицо равнодушное, так и упала бы на пол, кричала бы, билась о стену головой. Лишь бы понять – отчего так? За что?
- До утра пару часов подреми, Вёльма, а после… - Варвара решала, что делать. – После пойдем в Дом Предсказаний, к Всеславу. Он знает, что делать, подскажет.
Боги! Вела-вещунья, помоги! Если коснулись Ладимира злые чары, исцели его, дай сил справиться.
Не хотелось мне спать, не моглось. Да только ноги сами от усталости подкосились. Упала я на постель и заснула вмиг. И снова мне шепот слышался, снова чья-то рука на плечо легла и ласково так гладила.
Не пойду я к ней, не пойду, пусть не старается – не уговорить.
Всеслав, на которого вся моя надежда и была, только головой покачал.
- Жаль мне тебя, девонька, боги видят, как жаль. Да только права Варвара – обождать надо. Ладимир твой вернется и никуда не денется. Подожди только немного.
- Чего ждать, Всеслав? – вскочила я с места. – Если беда с ним какая, так помочь нужно, а, если чары злые, так развеять. Не могу я так сидеть… Ты коли знаешь что – не молчи!
Я с отчаянием и мольбой поглядела на заклинателя.
Всеслав не спешил с ответом, тянул чего-то. По глазам видела я, что знает да только говорить не станет.
- Сказано тебе, Вёльма, сидеть и ждать. Так и жди. А лучше готовься к битве грядущей. Твои-то беды поменьше людских будут.
- Всеслав…
- Будет, Вёльма! – прикрикнул он. – Не хочу я тебя губить, потому промолчу и слова больше о Ладимире и Ростихе не скажу.
Я обомлела.
- Всеслав, смилуйся, - прошептала, - чует мое сердце, беда случится скоро. Скажи хоть, откуда ждать ее.
- Ни слова!
Поднялся чародей, взметнулись полы одежд его, взмахнул посохом и вмиг вихрем исчез – был и нет.
Замерла я на месте. Шагу ступить не могу.
Будто темнота окутала меня. Все вижу, а двинуться не могу. Все слышу, а ответить не смею. Все знаю, а слов не свяжу.
- Лисичка? Вёльма?
Я вздрогнула, обернулась – Тишка.
Шут, чье лицо исказилось в жалостливой улыбке, стоял совсем близко. Бубенчики на цветастом колпаке тихонько и грустно позвякивали, а сам напевал что-то тихое.
- Не печалься, лисичка, - проговорил, обняв меня за плечи. – Печаль будто туман. Глаза застит, на сердце камень опускает, дышать не дает и дорогу укрывает. А как свет забрезжет, так и рассеется, уйдет…
- Да где ж уйти коли и света нет?
Шут сел передо мной на пол и грустно улыбнулся. Так, будто и не дурак княжеский вовсе передо мной, а мудрец – старик с глазами, видевшими и счастье, и горе, и жизни, и смерти.
- Сколько бы тьме и печали не длиться, а одного луча тоненького на них обеих вдоволь станет.