Страница 54 из 105
Я тут же вспомнила скельдиана, что Сольвейг меня назвал. Вспомнила глаза его, волос пепла серого да знаки чужеземные на одеже. Увижу ли снова? Узнаю ли что о крае его? Смогу ли спросить?
- А надолго ли к нам скельдиане, Тишка?
Шут в раздумье сморщил лоб:
- Теперь почитай до следующей осени. Конунг северный желает, чтоб его люди завсегда в Беларде были. Хочет знать, что творится. Да и сказывали, каган гарнарский нам угрожает. Конунгу ведь он тоже враг. Между ними лишь Беларда и стоит. Слышь, Вёльма, а чего это тебе так вступило про Скельдианию слушать?
Я тихонько улыбнулась.
- Снится она мне, Тишка. Часто снится.
Шут мигом переменился в лице и стал серьёзным.
- Прямо так и снится? Одним и тем же сном?
Я кивнула.
- И драккар могучий вижу, и воинов северных, и море темное. Знак еще чей-то. Да только вспомнить его не могу никак.
Шут почесал затылок.
- Не простой это сон, лисица. Ох, какой непростой.
- Что ж он значит-то?
- Что значит? – Тишка задумался. – Сама после поймешь.
- И ты не скажешь?
Он замотал головой:
- Не скажу и думать про то не стану. Не след мне в чародейские сны лезть. Не след, Вёльма!
Он подхватил со стола колпак.
- Ну, все, Вёльма, будет на сегодня сказок. Пора мне и тебе пора.
- Как так? – возмутилась я. Только-только говорить начал ведь!
- Будет-будет. После расскажу. А то чего доброго тебе еще сниться начну, - Тишка хохотнул и перевернулся колесом. – Тихой ночи, лисица, да славных снов, да добрых попутчиков…
Сказал и выкатился из комнаты.
Откуда только догадался, подлец? Не зря Варвара говорила будто дар у него. Не мог ведь видеть нас с Ладимиром.
Я поднялась и поглядела в окно. Темно уж. Колокол скоро уж девять пробьет.
Сердце глухо ударилось в груди, а по телу дрожь густая прошла. Пора мне. Ждет меня Ладимир. Ждет, хороший мой.
У двери как из ниоткуда Василек появился. Взмахнул пушистым хвостом, будто с укором каким на меня взглянул и сел прямо на дороге.
- Чего это ты, дружок? – склонилась к нему. – Пропусти уж.
- У-у-у, - утробно зарычал кот.
Во взгляде его мне что-то не понравилась. От Василька, любимца Варвары, так и веяло страхом и настороженностью. Будто хотел что-то сказать, как предупредить.
- Ну чего ж ты, серенький?
Кот потянулся к моей ладони, ткнулся в нее влажным носом.
- Идти мне нужно, Васька, сойди-ка с дороги.
Кот отпрянул и прищурился.
- Мяу-у-у-у, - угрожающе протянул.
- Ну ладно, будет!
Надоело ждать, и я просто отодвинула кота ногой.
Василёк зашипел и отпрыгнул.
- Мя! – недовольно фыркнул в мою сторону и отвернулся, взметнувшись серым вихрем, прыгнул на стол и исчез.
В пустой горнице мне вмиг не по себе стало. Поспешно задув лучину, что у двери висела, я быстро вышла. Оберегите меня, молодые боги…
О том, что дело уж к осени идет, холодок вечерний напоминал, пока несмело касаясь кожи да ранний закат. Летом ведь, бывало, до самого позднего вечера светло, а теперь уж раньше темнеет. Птахе не терпится соскочить с гнезда, оттого она светило-солнышко и торопит.
Тучки уж не летние по небу бегут. Раньше бывало они все белые да пушистые будто пенка на парном молоке. Сейчас же серые тягучие и тяжелые – будто свинцом налитые. Ветер меняется и несет прохладу от северного моря. Деревца зеленые, детки земли-матери, готовятся к тому, как наряд свой скинуть. Без сожаления забывая о нем, желтеть начинают. Скоро уж облетать станут и покроют все вокруг золотым ковром.
Я бесшумно ступила на крыльцо, освещенное факелами. Вода в фонтане тихонько журчала, а в ряби ее зеркала отражалась девица-луна, уж большую часть своего широкого бока показывая. Тучка серая пятном ее прикрыла да только девица-луна не уступала. Серебро ведь свинцом не заменишь.
Потоптавшись с минуту на месте, я стала небыстро спускаться. И чего это кот меня не пускал? Чего на пути вдруг встал? Кто их, кошек востроглазых-то, разберет?
Иду вроде неспешно, тихонько. А сердечко так и бьется, так и норовит из груди выскочить. Аж дух перехватывает…
Огляделась я – нет никого.
Неужто снова подшутил надо мной колдун? Решил покуражиться опять? Ох, не сдобровать ему тогда, не ждать моей милости.
Нет Ладимира.
И поделом тебе, дура деревенская. Знала ведь, знала, к кому идешь, да все чего-то верила. Этот-то соврет недорого возьмет, обманет и не оглянется. Нельзя таким верить, не след.
Снова я огляделась. Плюнула да и быстро пошла прочь со двора.
Проходя через арку, вскрикнула да в сторону метнулась. Фигура чья-то из темноты появилась и мне навстречу.
- Постой, Вёльма…
- Ах ты, окаянный, едва душа в пятки не ушла!
Я схватилась за сердце и остановилась.
- Чего пугать-то так?
- А надобно ли чтоб видели? – проговорил Ладимир.
В тусклом свете я лишь черты его лица различала. По голосу слышала, что улыбается. И глаза видать светятся колдовским огнем.
- Сильно напугалась?
- Пройдет скоро.
Сердце опять забилось – только теперь уж не от испуга.
- Идем что ли?
Я лишь головой мотнула.
Стоило лишь руку от груди отнять, как Ладимир ее взял, сжал легонько, и понятно стало, что уж не отпустит.
- Идем, - лишь тихо ответила ему.
Враз мурашки пробежались и где-то внутри так сладко заныло будто сжалось все. Видно правду говорят – сразу почувствуешь, сразу все узнаешь.