Страница 27 из 30
Один из них встал. Приблизившись, воительница узнала в нем Никайора, и стремглав помчалась в сторону площадки.
-Ты куда, Этайн? – прокричал ей вслед Рамирес.
-Я быстро, извиняюсь, - небрежно бросила та, не обернувшись.
Никайор слегка удивленно смотрел на свою подругу. Он выглядел невыспавшимся, очень усталым, можно даже сказать, истощенным. Девушка на какой-то миг засомневалась, действительно ли перед ней Никайор. Нет, вроде он, близкий друг, тот самый добрый здоровяк. Замученный только.
А рядом с ним на корточках сидел… Линар. Этайн приземлилась рядом. После зелья чувства казались притупленными, словно не своими. Но внутри что-то слегка шевельнулось. Этайн показалось, будто в эти секунды от нее ускользает нечто неимоверно важное. Главное, сохранять невозмутимый вид, нося непроницаемую маску.
Ах, вот и ответ! Вот, что она теряет – искренность, возможность быть собой…
Линар остался сидеть так же неподвижно, не обратив особого внимания на внезапное появление Этайн. Он смотрел куда-то вдаль, но не беспечно и медитативно, а вымученно. Именно, вымученно. Очевидно, мысли ему не давали покоя. К счастью, только мысли – никакого присутствия джиннов Этайн не ощущала.
-Линар, ты чего? – она слегка тронула его за плечо.
Воин наконец перевел взгляд из никуда на подругу, и немного смутился.
«Он что-то чувствует. Наверняка догадывается», - подумала Этайн. От взгляда Линара закончилось действие зелья бесстрашия и бесчувственности, забылся Рамирес, который, между тем, уже начинал нервничать в ожидании, и задание для Элиты. Все мысли сфокусировались в одном направлении.
Линар отогнал смущение и, слегка поведя плечом, как можно спокойней ответил:
-Решил пройтись поздно, не спалось. Никайор услышал шорох и последовал за мной, как ты тогда приказывала, - последнее было произнесено с долей иронии.
-Прости меня… За ту резкость, – девушка немного замялась.
-Этайн! Из-за тебя итак придется будить Бандаро, мы ждем, так что оставь разговоры на потом! – Рамирес, оказывается, издалека наблюдал всю эту подлунную сцену с нескрываемым раздражением.
Этайн тут же подскочила, вскочил за ней и Линар, будто ошпаренный. Настал его черед задавать вопросы.
-У тебя-то что? Что натворила? – глаза его лихорадочно заблестели.
Можно многое скрыть и недоговорить. Перед кем-то слукавить. Ради блага этого кого-то или ради чего-то еще. Но только не перед Линаром.
-Нашла подтверждение одной своей теории, - начала она старую песню, как заведенная, оглянувшись на стоявшего чуть поодаль Рамиреса с взглядом коршуна. Тот смотрел на Линара сверху вниз. - Надо высказать свои опасения Бандаро. А так, все хорошо, потом поговорим, нужно… - тут Этайн резко сорвалась с места, и, не оглядываясь, взлетела по ступеням главного здания школы воинов.
Вышло очень спонтанно и скомкано. И от пристального внимания Рамиреса это не ускользнуло.
Изнутри резиденция Бандаро смотрелась не так скромно, как все остальные помещения квартала. Главный представитель воинов всегда отличался меркантильностью, тягой к роскоши.
Весь холл утопал в зеленых оттенках, поскольку пол, стены и потолок выложены темно-зелеными каменными плитами. Добываемый неизвестно где (скорее всего, в далеких северных горах, окутанных легендами), этот натуральный камень не мог не притягивать взгляд. Стены казались расписанными рукой умелого художника, и по ним расплывались круги, то плавно перетекая один в другой, то вовсе, расползаясь витиеватыми узорами.
Бронзовые светильники, прикрепленные к стенам, изображали крылатых львов. От входа в разные стороны уходили два коридора с ослабленным освещением, а напротив тяжелых, массивных входных дверей на другом конце холла вела на второй этаж широкая, из того же зеленого камня, лестница. У подножия лестницы, по обе стороны, возвышались две двухметровые статуи воинов, аккурат, друг напротив друга. Вероятно, отлитые из бронзы, как и светильники. Один элитный воин, с практически закрытым лицом, держал длинную алебарду, а другой, с открытым лицом и без головного убора, огромный двуручный меч. «Стану главой Ордена, заменю одну статую женщиной-воительницей», - промелькнула у Этайн тщеславная мысль. Так или иначе, это место восхитило ее, придало немного вдохновения, и, в то же время, гордости за свое родное, воинское подразделение.
Рамирес дал знак остановиться, а сам поднялся выше, на второй этаж. Все происходило в глубокой тишине, и Этайн решила просто ждать, озираясь по сторонам и разглядывая роскошное убранство. Иногда лучше не лезть вперед, не говорить лишнего – просто занимать разумную, выжидательную позицию.
Гамадимы стояли, не шевелясь, словно еще две статуи из коллекции Бандаро. Казалось, в их сердцах нет места ничему, кроме холодности и высокомерия. Али с первых же минут знакомства произвел на Этайн весьма отталкивающее впечатление, а второй спутник вообще предпочитал молчать в тени своего капюшона, так что сказать что-либо о нем было сложно.