Страница 29 из 110
-Капитан Вагхан, – набравшись наглости, попыталась возразить я.
-Всего доброго, – с нажимом повторил тот и без перехода дал знак подходить следующему.
С сожалением опустив шаромаг на стол, я бросила на цветок прощальный взгляд и поплелась к двери. Было обидно, но настаивать на своем принятии я не посмела.
Когда оказалась в коридоре, вместо того чтобы спускаться вниз, почему-то присела на подоконник. Уходить не хотелось совершенно. Наверное, если бы мне сразу дали понять, что не подхожу, я бы уже была на улице. Но прозвучавшее «интересно», взгляд капитана и короткая пауза, за которой последовал отказ, чем-то меня зацепили. Сложилось такое впечатление, что меня не взяли по каким-то иным причинам, нежели неподходящая магия.
Вскоре дверь аудитории снова пришла в движение, и в коридор вышел эльф. Следом за ним еще пара магов и одна человеческая девушка. После теста шаромагом будущих кадетов подвергали еще каким-то испытаниям, и, судя по доносящемуся из аудитории шуму, проверяли активно.
Итого, через час я насчитала девять провалившихся – то есть, половину от изначального количества. Все они мельком смотрели в мою сторону, брели к лестнице, и вскоре я провожала их взглядом из окна.
Провожала…провожала…а сама все сидела. Даже не зная для чего и на что надеясь. Решение действовать пришло спонтанно, когда из аудитории всей гурьбой вывалились все прошедшие отбор. Новоиспеченные кадеты на меня даже не взглянули и, восторженно обсуждая поступление, скрылись за поворотом коридора.
-Всего восемь из восемнадцати, – прозвучал за приоткрытой дверью голос молодого ловца, который встречал нас у входа. – Вам не кажется, что это очень мало?
-Не кажется, а так оно и есть, – выдохнул капитан. – Желающих с каждым отбором все меньше, а желающих с подходящими способностями вообще можно пересчитать по пальцам. Все боятся.
Не дожидаясь, пока моя решимость утонет в море панического страха, я вошла в аудиторию и на одном дыхании выпалила:
-А я не боюсь!
Да, я прекрасно знала, что в один из последних рейдов из моря не вернулась половина команды. И что это повлекло за собой испуганные пересуды, тоже знала. Но так же знала и о том, что был принят указ, согласно которому ловцы теперь получали в два раза больше в качестве надбавки за риск.
-Фрида Талмор, – приподнявшись с места, жестко произнес капитан. – Вам уже отказано.
Удивление тем, что он запомнил мое имя, царапнуло и тут же исчезло.
-Я знаю, но… но прошу дать мне шанс! – сказала и не поверила.
Поднебесные, дайте мне ума…что я творю?
-Вы переходите всякие границы…
-Пожалуйста, дайте мне шанс, – повторила я и едва удержалась от порыва втянуть голову в плечи.
Вместо того чтобы мне ответить, капитан Вагхан велел рядовому ловцу выйти за дверь. Тот незамедлительно исполнил приказ и, наградив меня каким-то странным взглядом, покинул аудиторию.
Я осталась наедине с капитаном, который был зол и раздражен, что не сулило мне ничего хорошего. И снова показалось, что изначально он был суровым, но относился ко всем нам с уважением. Теперь же по отношению к себе я чувствовала только первое, а вот уважения не было ни капли.
Выйдя из-за стола, капитан приблизился и сузил глаза:
-Если вы думаете, что из-за определенных отношений с адмиралом и его показательного заступничества можете прийти сюда и чего-то требовать, то сильно заблуждаетесь. Ваших до смешного крохотных способностей недостаточно для поступления, даже несмотря на особую кровь.
При других обстоятельствах я бы обратила внимание на фразу об особой крови, но сейчас меня больше волновало другое. Я игнорировала недвусмысленные намеки и насмешки на рынке, сносила их, хотя и не заслуживала. Думала, что с тамошних сплетников и спросу нет никакого, так уж они устроены. Но услышать подобные обвинения от старшего капитана ловцов никак не ожидала.
От такой несправедливости меня затопило обидой, и я с трудом заставила голос не дрожать:
-Из-за определенных, а точнее несуществующих отношений с адмиралом я лишилась прежней работы. Но сейчас это не имеет значения. Потому что, придя сюда, я поняла, что рада случившимся переменам. Я готова прилагать максимум сил и стараться, чтобы стать ловцом, достойным этого звания. Знаю, что мои способности очень скромны, и если дело в этом, я готова уйти. Но если вы отказываете мне лишь потому, что верите досужим сплетням, мне искренне жаль. Жаль, что адмирал оказался гораздо благороднее капитана и исключительно из сочувствия помог оказавшейся в нелегком положении девушке. Прошу прощения, если заставила вас думать, что чего-то требую, я всего лишь просила.
Сказав это, я развернулась и, удерживая готовые пролиться слезы, снова направилась к двери. Я уходила, потому что не хотела, чтобы он видел моих слез, не хотела, чтобы жалел. Такая жалость – она ведь хуже презрения. А тем, кто пытается что-то доказывать, никогда не верят.