Страница 17 из 42
- Ни-и-икогда, никогда мне не уйти от них. Я ненавижу это место, ненавижу. Я ненавижу их. Я уже ничего не хочу…
Я не знал, что мне делать. Я хотел найти эту проклятую сандалию, во что бы то не стало. Я понимал, что для Люси почему то это было очень важным. Чтобы хоть как-то прекратить ее рыдания, я громко крикнул:
- Прекрати немедленно плакать. Если твоя сандалия здесь, мы ее найдем. Я тебе обещаю, я…я клянусь тебе.
Люсенька посмотрела на меня, как на волшебника или врача, который обещал спасти ее мать от смертельной болезни.
- Завтра же начну поиски. Мы с Кемой все записываем. Все, все, что можем найти. И твою сандалию найдем в два счета.
Я молил Бога, чтобы это было правдой. Я просто не знал, зачем все это говорю Люсеньке. Никакой сандалии я не находил, но может быть Кема? Завтра мы пересмотрим все записи, перероем этот чертов дом, но найдем сандалию. Утешал ли я сам себя? Хотел внушить надежду Люсе? Я не знаю. Хотелось просто верить. Первая яркая радость угасла в Люсиных глазах. Она не хотела терять надежду, но смотрела на меня все более подозрительно.
- Люсенька, вспомни, где ты могла оставить сандалию? Помнишь, в той страш… в той темной комнате на паровозике…
Люсенька сжалась как от удара. Она повторяла постоянное – Нет, - нет, - нет. Потом повалилась на пол, начала кататься, закрывая лицо, а после и вовсе исчезла…
Я стоял и всматривался в пол. Люси не было. Меня била мелкая дрожь. Чувство глубокой досады, недоговоренности, дикой жалости высосали из меня все силы.
***
- Эй, ты чего на полу спишь? Вст-а-ава-й.
Кема умытая, причесанная, уже одетая с тревогой смотрела в мои глаза. Она ладонью осторожно поддерживала мою щеку. Я услышал запах крема. Прижав руку к губам, поцеловал ее пальцы. Она смотрела в недоумении, затем опустившись на колени, обняла меня. Она гладила мои волосы, целовала щеку и все время шептала, что все будет хорошо. И мне действительно было хорошо. Мне было спокойно и счастливо. Так, как не было никогда за месяцы, а может годы, проведенные в этом тягучем болоте. Забытое воспоминание из детства, словно объятия родных, когда так мирно и спокойно. Я испугался, что расплачусь при Кеме. Пришлось резко встать, разорвав магический круг объятий. Кема удивленно посмотрела на меня. Я подошел к ней, крепко обнял и сказал всего лишь два слова: - «Не сейчас».
Я хотел рассказать обо всем, что случилось за последнее время. Но понял – не время. Если бы не этот чертов сандалик, если бы не глаза Люсеньки, наполненные горькой печалью. Кема, ее ласки … но … не сейчас.
- Кема, послушай, это очень важно, нам нужно найти зеленую детскую сандалию.
- Хм, да, важнее этого в нашем положении ничего…
- Кема, миленькая, я все понимаю. Я веду себя как осёл. Я сейчас тебе ничего не могу объяснить. Прошу просто поверить.
- Ну так ищи сам, зачем я тебе.
Кема смотрела на меня с явным недоумением. Я не мог ожидать иной реакции. Она ходила за мной по пятам, а я как сумасшедший бомж продолжал рыться в вещах, выворачивал шкафы, залезал под кровати, прыгал на антресоли. Забегал во все комнаты, не придерживаясь намеченного плана. Плевать. На все было плевать. Я знал одно – мне нужно найти этот чертов сандалик. Схватился за наши записи, искал сандалик в списках найденных вещей, потрошил чемоданы. Кема включила какую-то мелодраму. Делала вид, что смотрит. Затем бросила пульт на диван. Стала помогать. Мы рылись как умалишенные. Все пыльные, грязные перерывали старые сундуки, горы тряпья, саквояжи. Залезали в какие-то углы, покрытые паутиной. Снова читали тетради. Все-таки это была хорошая идея составить списки вещей в доме. Жаль, что описать удалось лишь половину. Я разбирал пенал, когда Кема закричала страшным голосом, я бросился к ней. Кема держала раскрытую тетрадь. Черной пастой красивым женским почерком сверху было размашисто написано: «Набор красных жестяных банок для крупы, кофе, сахара, муки. Пустые. В банке для соли – детская зеленая сандалия».
Я схватил Кему и начал чмокать ее в щеку. Так целуют питомцев или собутыльников. Женщин - никогда. Даже по пьяной лавочке. Впрочем, озорная Кема и сама была рада, словно пират, отрывший несметные сокровища. Мы одновременно бросились на кухню, никто не хотел уступать в первенстве, в итоге банка полетела на пол и, покатившись, ударилась об стену. Зеленый сандалик вывалился подошвой вверх. Я осторожно взял его, словно чудную маленькую зверушку и крепко прижал к груди. Кема смотрела на меня, а я понимал, что находка – ее заслуга. Я бы уж точно не стал совать нос в эти банки. А Кема это сделала, причем оставила сандалик на прежнем месте. Она готова была поклясться, что никаких баночек с обувью внутри не находила. Но почерк был несомненно ее. Я аккуратно положил сандалик на столешницу. Сегодня я отдам его Люсеньке, надеюсь, что она придет. Настроение значительно улучшилось. Обычный кусок резины и цветной кожи. Но такой нужный. Почему? Тогда я еще не знал. Вспомнил, что давно не ел.