Страница 20 из 88
Продолжая сидеть на коленях, сложив руки у груди, Рия тихо шептала, глядя на портрет мужчины:
— Папа, привет… Когда ты оставил нас, я так злилась на тебя. Я…я так долго не могла тебе простить. Возможно, именно потому ни разу… Прости меня, ни разу к тебе не пришла. Я же помню, ведь ты умер, спасая нас. А я… как же я могла… даже не пришла попрощаться.
Рия согнулась пополам, как будто острый нож вонзился ей прямо в живот.
— Но мне теперь не страшно, — продолжала она, хотя слезы уже сильно жгли глаза. — Я обещаю тебе, что больше не буду бояться. Прости меня, пожалуйста, слышишь?! Я не боюсь! — крикнула она, стоя перед серым гранитом на коленях и упала в снег.
Маша уже устала сидеть, насквозь промерзла, и оттого давно ходила взад–вперед у лавочки. Отдаленный шум заставил ее обернуться: Рия пристально смотрела на портрет отца, затем привстала, что-то крикнула и упала навзничь в огромный сугроб.
Маша побежала, петляя по скользкой тропинке между надгробий, преодолевая ряд за рядом, крича на бегу, но Рия не вставала. Свечи рядом с лежащей в снегу девушкой таяли слишком быстро, словно плавящийся на сильном огне шоколад, истекая ярко-красными восковыми каплями.
Добежав до подруги, Маша обнаружила лишь алую лужицу на снегу, хотя была готова поклясться своей блондинистой головой, что мгновение назад свечи стояли на том самом месте и цвет их воска был белоснежным. Маша схватила неподвижную Рию и стала слегка бить её по щекам:
— Рия, Риечка, опомнись, прошу тебя! Тут черт знает что происходит! — причитала Машка, предпринимая попытки привести подругу в чувство.
Брюнетка открыла глаза, пытаясь вспомнить, что случилось. Она рассматривала испуганное Машино лицо, небо кружилось и плыло в глазах. Почему-то очень быстро стемнело, словно за секунду, к тому же свечи потухли, но даже в подобных сумерках обе девушки видели, что снег перед надгробием изрисован мелкими красными восковыми каплями. Подруги переглянулись без слов, понимая, что нечто странное происходит в этом месте.
Внезапно из-за серого гранита могилы вылетело облако ворон, ринувшись организованной стаей прямо на девушек. Они летели прямо на них пугающей темной кляксой, разинув острые клювы.
— Они же красные! — произнесла Машка и открыла рот от удивления, рассматривая надвигающийся живой поток.
— Бежим! — сообразила Рия, вставая и резко хватая ошарашенную подругу за рукав.
И девушки понеслись к выходу, подгоняемые бесчисленным бордовым потоком из птиц, которые неслись позади и над ними.
Вороны тем временем расформировали стаю, Рия насчитала несколько десятков ворон, но казалось, их становилось всё больше и больше. Будто кто-то рисовал их бордовыми чернилами по мокрой бумаге. Их лохматые перья отливали всевозможными оттенками красного и темно-вишневого, а каждое их касание напоминало клинок, который вонзается в кожу.
Кричащие создания беспорядочно метались из стороны в сторону, бросались под ноги, били девушек крыльями по затылку. У Маши уже был разбит висок и исцарапаны руки, оттого что она прикрывала ими голову. Разбитое колено Рии мешало двигаться, а птицы продолжали нападать и яростно клевать девушек.
Подруги бежали без оглядки, оставляя тонкую дорожку из кровавых капель на белом снегу, которая прерывистой линией тянулась по их следам. Птица очередной раз клюнула Рию в колено, и девушка, защищаясь, яростно пнула ворону, которая рухнула, ударяясь о ее ноги.
— Маша! Быстрее! Куда бежать?
— Где этот чертов белый ангел? — кричала Маша, имея в виду ориентир, который оставил им смотритель.
— Вон он! — крикнула Рия, показывая на отдаленную светлую фигуру с раскрытыми крыльями. — Бежим, прошу тебя. Скорее!
Паникуя, она схватила Машу за руку и побежала, впиваясь глазами в статую белого ангела, который своими распростертыми руками-крыльями встречал их, обещая укрыть в своих объятиях.
Дышать становилось невозможно. Рия уже не чувствовала ни рук ни ног. Каждый глоток воздуха падал ледяным камнем в легкие. Она обернулась на секунду, увидев красную ленту из кровавых капель, тянувшейся по снегу, затем подняла голову, бросив взгляд в небо и застыла, ужаснувшись увиденному. Бордовая вереница ворон тянулась по небу, следуя за беглецами, то опускаясь, то поднимаясь огромной живой волной, которая жаждала поглотить обеих девушек.
Из последних сил Рия резко толкнула подругу прямо в раскрытые руки каменной статуи и, обернувшись, взглянула на сплошной каркающий бурый поток, приближавшийся ближе.
Девушка прикрыла собой Машу и зажмурилась, чтобы не видеть темно-красную стаю, летящую прямо на них. На мгновение ей показалось, что каменная фигура смыкает вокруг них свои крылья, заключая в объятия. Она услышала мамин смех и мягкий вопрос: «Ты точно не будешь купаться?». Почувствовала объятия своего папы, который тихо повторял: «Всё будет хорошо, я с вами». Услышала Машку, которая утешала ее и рассказывала про помпоны и медведя.
И тогда Рия, раскрыв руки и глядя прямо на надвигающуюся тьму птиц, громко и пронзительно крикнула в темноту: «Я больше ничего не боюсь!».
Сотни ворон метались в сумасшествии, пока невидимая волна не откинула их ударом. Крылатые создания стали падать, словно ударяясь о толстое стекло, преградившее им путь. Рия повернулась спиной и даже с закрытыми глазами слышала, как колотится от ужаса сердце Маши.
Звуки падений сокращались и сокращались, но минуты тянулись. Казалось, ожиданию нет конца. Звуки падающих птиц утихали, отчетливо прорисовывалась долгожданная тишина. Скоро всё совсем стихло, брюнетка осторожно обернулась и нерешительно сделала шаг вперед — вокруг было пусто: снег лежал, как и прежде, девственно белый, ни одной мертвой птицы, ни одного лишнего следа, кроме их собственных, ни одного бордового пятна, ни одной алой капли.