Страница 10 из 13
Глава 2
В детском доме я отличалась от других детей. Как говорится, белая ворона... Васька по кличке Крутяк даже пытался дать мне кличку Анька-Ворона. Но получил в нос. Я могла постоять за себя, обидчикам спуску не давала. Но сама никого не цепляла, не обижала. Держалась от всех стороной. Общалась охотно, легко, но настоящей дружбы ни с кем так и не завела. Кроме директора нашего детдома, уже пожилой Тамарой Николаевной. Когда я не читала книги в библиотеке и витала в облаках, а у нее было свободное время, Тамара Николаевна приглашала меня в свой кабинет и угощала чаем с конфетами. Знаю, она готова была меня даже удочерить, но не позволяло здоровье - слабое сердце. Моя жизнь до 18 лет прошла пусть не счастливо и радостно, но в сытости и без особых проблем. Тамара Николаевна помогла мне в пятнадцать поступить в педагогический колледж. Ее же стараниями я одна из первых получила положенное сиротам жилье - убитую однешку на окраине в полуразрушенном доме. Жить там я не хотела и даже боялась. Однокомнатный ужас решено было продать. С помощью моей несостоявшейся мамы удалось оформить ипотеку по льготной процентной ставке как сироте и молодому специалисту. Ничего бы не получилось, не пойди Тамара Николаевна моим поручителем. Вскоре я обосновалась на последнем этаже новенького дома и зажила абсолютно счастливо. Всего 18, а у меня и квартира, и работа, и привлекательная внешность.
С Данилом мы познакомились случайно. Я зашла перекусить в Макдональд-с, где он подрабатывал официантом. Привлекательный парень, немного старше меня, студент последнего курса. Мы сразу понравились друг другу. А через месяц решили пожениться. Любила ли я своего мужа? Скорее нет, просто обычная влюбленность. И страстное желание, свойственное детдомовцам – создать семью. Ведь именно этого мы были лишены. Данька тоже рвался под венец. Моему жениху очень хотелось секса. Я отказывала: только после свадьбы. Не знаю, отчего не решалась на близость с парнем, который собирался провести со мной остаток жизни. Может, виной тому были книги, что читала запоем в детстве и юности. Или потому что Данил в первое же сведение затащил меня в подъезд и предложил "чпокнуться" возле мусопровода. Я тогда долго плакала. Считала подобное чем-то низким и мерзким. Хотелось, чтобы все было волшебно, сказочно, романтично. Жених меня не понимал. Говорил :"Ань, ну че выкобениваешься. Сейчас за свечами сгоняю, шампусика, цветок куплю. Рванем к тебе. Будет все по высшему разряду. Только дай, а?" Вот это "дай" напрочь меняло все. Я, уже готовая уступить, прогоняла ничего не понимающего Даньку, начинала плакать. Он называл меня чокнутой, орал, что у него от вечного стояка проблемы будут. Мы ссорились. Потом мирились. И так по кругу.
...Первая беда случилась незадолго до свадьбы. Тамаре Николаевне стало плохо прямо на работе. Сразу из детского дома ее отвезли в больницу. В первый раз я испытала страх за близкого человека. Добрая директриса частично заменила мне мать. Именно в этом качестве я хотела видеть ее на свадьбе. Пока мчалась в больницу, молилась, чтобы все было хорошо. Но одних молитв оказалось мало. Врач заявил сухо и прямо:
– Требуется срочная операция. Нужны деньги...
Сумма, которая требовалась, была большой. И срочно. Даня ничем мне помочь не мог. Я не могла оставить вот так просто умирать женщину, которая для меня столько сделала, и рванула по банкам. Из-за ипотеки сразу получала отказ. Но сдаваться не собиралась. Двинула вторым кругом по частным банкам и сомнительным кредитным организациям. Решила просить не большой займ, а несколько поменьше. Там требовался только паспорт, особых проверок не было. Зато процент заоблачный. И я рискнула. Подумала: найду вторую работу, и я.. без пяти минут жена. Даня уже выпустился и устроился на работу с хорошим окладом. Просчитала все до копеечки. Справимся! Собрав нужную сумму, сразу отправилась в больницу, произвела оплату. Но операция не принесла желаемый результат. Тамары Николаевны не стало. Горе почти подкосило меня. Я жила только предстоящей свадьбой. Представляла свою будущую семейную жизнь, и тогда на моих глазах вновь появлялась улыбка, а слезы высыхали.
Родители Данила хоть и были настроены против детдомовки, но торжество оплатили. Нет, особого шика, розовых лимузинов и букетов за сто тысяч не было. Ну и не хуже других. Вот и прозвучали заветные слова, я, счастливая, долгожданное колечко кручу на пальце, нежно поглаживаю. Очень хотелось, чтобы муж(уже муж!) вынес меня из загса на руках. Но Данька отказался, посчитал это глупой традицией, заявил: "Ноги есть, сама дотопаешь!"
Потом, как водится, ресторан. Шумное застолье. Крики "Горько!". Я смущаюсь, мне не нравится, что от Данила пахнет водкой, что он грубо, больно впивается в мои губы. Но терплю. Начинаются танцы-шманцы. Гости уже пьяные, сытые и довольные. Меня без конца целуют, обнимают, поздравляют. У самой голова кружится от шампанского. И Данька куда-то запропастился. Решаю выйти на воздух. Захожу в комнатушку, где оставлены вещи гостей и замираю.
– Давай глубже, глубже... Да, еще. Вот так... Отымей меня, Даня!
Даня?! Мой муж?! Решительно отодвигаю вешалку с верхней одеждой и вижу два обнаженных зада. Мой муж наклонил свидетельницу – мою приятельницу из детдома Анжелку – на стол и старается из-за всех сил. Кажется, земля покачнулась под ногами, мир рухнул. У нас сегодня должна быть первая ночь, нежная страстная, первая для меня. Почему муж сейчас происходит то, что вижу? Становится гадко, противно, хочется бежать куда глаза глядят. Это я и сбираюсь сделать. Резко разворачиваюсь и роняю... вешалку на парочку. Данька ойкает, поворачивает голову и кричит:
– Нееет! Аня! Ты все не так поняла!!
Да разве это можно понять не так? Я истерически хохочу и пулей выбегаю на улицу. Одежда там, в ресторане. Ну и черт с ней! Мне не холодно. Мчусь по заснеженным улицам. Главное, что ключи от квартиры в белоснежной под платье, сумочке. Влетаю домой, сдираю с себя белое платье. И реву-реву-реву...