Страница 8 из 22
пристегни ремень, одень шапку, пойди поспи, я помою посуду, доедешь-позвони,
возьми мою куртку, я выехал, жди и многими-многими другими.
Но мы не замечаем этого,
пока не потеряем.
Осторожно, кончиками пальцев ласкаю прижавшуюся ко мне во сне Мэрил.
- Вал, - сонно бормочет моя девочка, выгибаясь словно довольная кошка, но так и не просыпается.
На лице появляется совсем не свойственная некроманту нежная улыбка. Не хочу тревожить сон любимой, но ничего не могу с собою поделать, и прикасаюсь губами к ее шелковистой коже, испытывая самый настоящий восторг. Моя единственная, рядом, наконец-то! После столетий вынужденной разлуки, я не могу заставить себя оторваться от нее хоть на минуту.
Я всегда боялся встретить свою единственную, как, впрочем, и любой из Высших. Привыкнув к силе, власти, могуществу, одна мысль о зависимости от кого-то вселяет раздражение и злость. Одно только представление того, что однажды все твои стремления, планы, мечты обернутся прахом перед желанием угодить, защитить, сделать счастливой женщину, способно отвратить от любви любого из нас. Обрести единственную – обрести слабость, а это не приемлемо. Более того, уже несколько десятков тысячелетий действует жестокий закон, преследующий союзы единственных.
Но у меня была еще одна причина страшиться судьбоносной встречи. Проклятие, прощальный подарок илитари моей семье. Спустя всего лишь одно столетие наша пара начинает медленно угасать, и чем ближе мы к ней находимся, тем хуже ей становится, тем ей больнее, тем все страшнее. Отчасти поэтому мне и пришлось в одночасье менять свой отеческий мир на забытую богами Миардению, так я надеялся дать своей любимой как можно больше времени, отчаянно пытался найти выход, которого не было.
Но как же это мучительно, знать, что самый дорогой тебе человек умирает из-за связи с тобой, и при этом не иметь возможности приблизиться, увидеть, прикоснуться. Хотелось убивать, разрушать, сделать несчастными всех вокруг себя. И когда Николас рассказал о новом поручении Повелителя, я без раздумий отправился с ним. Разрушить мир – то, что нужно, жаждущему смертей некроманту.
И все столетиями шло по плану, я забывался в море чужих страданий, боли, крови, растворялся в тьме, отрешаясь от душевных мук. Я бы давно покончил с собой, еще в первый день, когда только Мэрил стало плохо, и я понял, что Проклятие настигло и нас, но не мог. Связь единственных действительно нерушима: умирает один, и второй отправляется в след за ним. Смог бы я оборвать жизнь своей любимой? Нет. Все, что я мог, это дать ей время. Столько, сколько возможно. И надеяться, что хотя бы за гранью мы сможем быть вместе.
Со временем все перестало иметь смысл. Я просто ждал, когда все закончится, глуша свою боль в чужой, и помогал другу с его планом. Уничтожение мира - процесс весьма занимательный, честно говоря. Пожалуй, за это я и люблю суть Стражей – у нас самая нескучная работа. И надо сказать, план Николаса был идеальным, точно просчитанным, выверенным и легко исполнимым, но ключевое слово «был». Не вероятно, но одна ненормальная девчонка смогла за считанные дни буквально испоганить результат тысячелетней работы!
И ведь в начале никто из нас не придал ей никакого значения. Камелийец замкнул привязку чистильщиков? Плевать. Его сестра поступила в Академию? Одной бытмагиней больше, другой меньше. Какая разница, если уже через неделю потоки Миардении окончательно исчерпают себя? Все уже решено, все уже сделано, так какое значение имеют мелкие детали?
Большое! Просто гигантское значение! Все изменилось в одно мгновение, словно ты привычно идешь по дорожке, даже не смотря себе под ноги, зная каждый ее камешек и ямку, а эта привычная дорожка совершенно неожиданно заканчивается обрывов! И ты уже ничего не можешь с этим поделать, падая все быстрее и быстрее, все глубже и глубже... Вместо очередного укрепляющего Зокерию жертвоприношения мы получаем гору трупов кавенов. Вместо бытмагини - сильную некромантку. Вместо прилежной тихони – взбалмошную фурию.
Признаюсь, зацепила. Не знаю, чем, как, когда. Возможно, своей невероятной силой, а может, тем, что эта сила ей совершенно не нужна, может, упрямством или бесстрашием, граничащим с откровенной наглостью, может, необычными и неподдающимися никакой логике действиями, а может, идиотским восприятием действительности? Скорее всего, тем, что весь этот список ну никак не соответствует женщине. Удивительнее всего, видеть перед собой соблазнительную фигурку, милое личико и понимать, что разговариваешь с мужчиной, с упрямым, взрывным и весьма тяжелым на руку мужчиной! До сих пор не могу определиться: восхищает она меня или раздражает.
Но чего я уж точно не ожидал, так это того, что, потеряв контроль, она едва меня не убьет. Появление Николаса пришлось как нельзя кстати. Какой бы правильной не пыталась быть эта девочка, тьма внутри нее слишком сильна для обычного творения. Возможно, я и перешел немного черту в своем стремлении узнать, на что она способна, но даже не воображал, к чему приведут последствия. Знай я сразу, кто она, на коленях бы умолял снять с меня Проклятье и спасти Мэрил, а не испытывал на прочность. Но судьба снова решила повеселиться за мой счет, и когда я в очередной раз попрощался с жизнью, вновь столкнула меня с недоразумением по имени Кира. Вместо того чтобы вдоволь отыграться, помучить, она вылечила, да еще и энергией зарядила так, что из меня разве что магический фонтан не бил. И ведь без всякой личной выгоды, не заключая сделки, не взяв с меня никаких обещаний. Ну вот, кто так делает?! Кто?
А потом эта мимолетная оговорка о черном пятне в ауре, брошенная невзначай, да у меня от осознания произошедшего перед глазами все потемнело! А она еще извиняться и оправдываться начала. Сумасшедшая, чокнутая, ненормальная … илитари. Как гром среди ясного неба. И сразу все встало на свои места: и сила, и так раздражающая правильность, и вспыльчивость, и … и дальше я уже ни о чем не думал. И Миардения, и Николас, и Повелитель, и илитари стали абсолютно не важны. Только Мэрил, только моя единственная и безграничное счастье, от осознания, что свободен, свободен от Проклятия!