Рузвельт

Давно пора было зарубить себе на носу, что никому на свете не нравится фильм «Дети кукурузы». Даже тому допотопному видео плееру, который битый час выплевывал обратно и без того уже порядком поколоченный диск.

— На самом деле, когда ты сказала, что мы будем смотреть ужастик, я думал, что он будет хотя бы из этого столетия. — усмехнулся Артур, с интересом наблюдая, как я подолом футболки протираю запыленный диск. — Тебе точно не нужна помощь?

— Я справлюсь. Чтобы умудриться вечером посмотреть фильм на этой жестянке нужно начать включать его еще с утра. — почти с гордостью произнесла я, проверяя небольшие царапины блестящей поверхности. — Это целый ритуал, и твое дело — просто созерцать чудо.

Видео плееры с такой тонкой душевной организацией сохранились только у тех, кто торгуется за любой мусор на местной барахолке, либо у тех, кто всеми способами отрицает технологический прогресс. Так уж получилось, что наша семья попадает под обе категории.

Сдув последние пылинки с диска, я, мысленно скрестив пальцы, снова вставила его в плеер. 

— Вуаля!

Экран телевизора поморгал и наконец отобразил картинку загрузки. Мы с Артуром, на всякий случай, вышли из гостиной, чтобы дать ему время собраться с силами и полностью загрузить фильм.

— Так значит, «Дети кукурузы»? — проговорил Артур, привалившись спиной к прилавку на кухне.

— Ага, — неловко ответила я, перекатываясь с пятки на носок. — Это самый безопасный вариант. Поверь мне, ты не захочешь смотреть «Искупление» или «Дневник памяти» с Хайдом. Особенно с Хайдом и Карой одновременно. Они живут вместе и очень плохо друг на друга влияют. Их коллективная депрессия может длиться месяцами.

Я поершилась, вспоминая кошмарную прошлогоднюю осень после фильма «Спеши любить». Хайд пытался засунуть голову в духовку.

— Принято к сведению, — не в силах подавить усмешку, сказал Артур.

Я не заметила на его лице никакого проявления откровенного разочарования, но все равно решила немного оправдаться.

— Конечно, количество пикселей на нашем телевизоре можно сосчитать по пальцам руки дяди Перси, и «Дети кукурузы» — не самый лучший фильм современности...

— Далеко не самый, — успел вставить Артур.

— ...но он очень поучительный.

— И чему же он учит?

— Ну например... — хм, это оказалось труднее, чем я думала.

— Например? — подстегивал Артур.

— Не совать свой нос в Небраску? — я выпалила первое, что пришло в голову, но сделала это с очень серьёзным выражением лица. — Достопримечательности Линкольна (*) того не стоят.

Даунтаун силился не улыбнуться, но в итоге рассмеялся так сильно, что завалился на кухонную тумбу.

— Ты уже жалеешь, что пришел? — спросила я, когда его смех прекратился.

— Я жалею только о том, что пропустил все предыдущие ужастики.

— Ты особо ничего не пропустил. Мы почти всегда смотрим «Дети кукурузы» восемьдесят второго года. 

— Ну и сколько раз ты его смотрела?

— Сколько раз? — повторила я, безнадежно пытаясь спрятать панику. — Ну так, несколько...

— Да ну? — заиграл бровями он, продолжая сверлить меня взглядом.

— Несколько... десятков раз. — пришлось признаться мне.

— А я читал книгу. 

— Ну конечно, ты читал, — ни капельки не удивилась я.

— По мне, так Стивен Кинг лучше в прозе, чем в адаптациях.

— Конечно, лучше, — почти с отчаянием вздохнула я.

— Что такое? — спросил он.

Я привалилась к покачивающемуся обеденному столу напротив Артура и скрестила руки на груди, повторяя его позу и стараясь при этом не сильно горбиться.

— Ну не знаю, — протянула я. — По-моему, мне не очень даются книги. 

— С чего ты взяла?

Я поморщилась.

— Тэдди?

— Ну ладно. — я потянулась к полке верхнего ящика над его головой. 

Джек прибивал все эти шкафы с мыслью о том, что пользоваться ими будут одни только гиганты, так что мне вечно приходилось вставать на носочки, чтобы что-то достать.

Наши с Артуром лица оказались на одном уровне. Какие интересные у него оказались глаза! Тёмные, с прожилками зеленого и карего цветов. Настоящий кедровый лес с запахом шишек и пением птиц. Будь моя воля, я бы пожила там месяц-другой, и даже если меня бы там однажды насмерть растерзал голодный гризли — оно бы все равно того стоило.

Прежде чем ситуация стала неловкой, я наконец нащупала рукой то, что искала, и выудила из кучи специй и пустых банок из-под кофе припрятанную там книгу. 

Отряхнув мягкую обложку от небольшого налёта молотого перца, я чихнула и протянула сборник Артуру.

— Шекспир? — удивился он, взглянув на название.

— Ага. Он самый.

— Дай угадаю, тебе не понравилось? 

— Не то что бы не понравилось, — замялась я. — Просто я ничерта не поняла.

От попыток держать осанку ровно уже начала болеть спина. Так что я просто упала на ближайшую табуретку и начала понуро теребить свисающий край клеенки.

Надо признать — я не была особо умной или сообразительной. Школьная программа всегда давалась мне либо с большим трудом, либо не давалась вообще.

С самого детства я усваивала вещи только тогда, когда мне показывали их в действии. Джек учил меня собирать и разбирать пневматическое ружье, Чарли показывал, как выжигать паяльником картинки на дереве. Перебирая струны вслед за дядей Перси, я научилась играть на гитаре, а повторяя за Джулианом, я без проблем со ста футов умудрялась рогаткой прицелиться к самому маленькому беличьему дуплу.

Но если бы я прочитала обо всем этом из книжек, у меня бы ничего не получилось. Я просто-напросто не умею воспринимать информацию таким образом.

Я безнадежна.

Артур выдвинул себе соседний стул и присел за стол рядом со мной. 

Плечо, локоть, правая коленка — все точки соприкосновения наших тел наливались теплом, словно я смазала их разогревающим суставы гелем. 

— Ты выделила все, что не поняла? — усмехнулся Артур, бегло оглядывая страницу за страницей, где было подчёркнуто почти каждое слово.